до Каражара, но ошибся. У тракта стоял раб и держал в поводу двух лошадей, степной породы. Мы подошли ближе, я смог рассмотреть раба. Не раб он вовсе, а надсмотрщик, в его руках кнут. Приблизившись к лошадкам, Снор похлопал одну из них по шее, что-то ей прошептал. Ага, видимо это его гужевой транспорт. А вторая что, для меня?
— Хорошо помыл мою кобылку? — спросил Снор у надсмотрщика.
На роже моего конвоира сохранялось недовольное выражение. Вот чего он такой недовольный? Бабы у него нет, что ли? Ходит постоянно злой, добрее надо быть к людям. Глядишь они тебя любить начнут.
— Всё сделал, господин Снор, не сомневайтесь, — залебезил перед моим конвойным татарин.
Да, надсмотрщиком оказался татарин, но он прекрасно говорил на орочьем языке. Снор взобрался на лошадь. Мне сразу стало жалко лошадку. Как она такого бугая [4] выдерживает? Но ничего, кобыла даже не присела от веса своего седока.
— Мурат, сегодня разрешаю тебе взять на ночь рабыню, — благосклонно разрешил Снор.
Вот вам пример из жизни местного общества. Вымыл кобылу господину — получай бабу на ночь. Я подошёл ко второй лошадке, прикидывая, как я на неё сяду, седла-то нет. Но увы, мне досталась не кобыла, а разочарование.
— Куда лезешь, грязный раб? Пойдёшь пешком, не отвалятся твои копыта, — громоподобным голосом прикрикнул на меня Снор.
Я не сдержался, с чего я вдруг грязным стал, не так давно в речке купался. Но язык мой реагирует быстрее.
— С чего ты взял, образина, что я грязный, тем более раб? — возмутился я.
Я не успел закончит фразу, как по моей спине прошёлся кнут. Даже через одежду было больно. Я удивлённо посмотрел на Мурата, именно этот пёс и врезал мне кнутом по спине. Однако, надо понимать, что Мурат и Снор вполне разговаривают на нашем языке, который называется здесь имперским, как минимум понимают. Врезали мне явно за то, что я обозвал Снора «образиной». Дотянуться до Мурата я не могу, длина верёвки не позволяет, которой я привязан к руке Снора.
— Ещё раз меня ударишь, собака сутулая, я тебе руки и ноги местами поменяю, — разозлился я на надсмотрщика.
Мурат вновь замахнулся, но не ударил. Снор громко расхохотался.
— Ах-ха-ха-ха, собака сутулая, ах-ха-ха-ха, — ржал, как конь Снор, показывая толстым пальцем на Мурата.
Видимо его развеселило то, что я обозвал надсмотрщика «сутулой собакой». Мурат показал мне кулак, а на его лице появилось очень злобное выражение. Ну вот, не успел я здесь появиться, а уже себе врага нажил. Продолжая смеяться, Снор тронул лошадь своими пятками, мы тронулись в путь. Вторая лошадка шла рядом. А ведь мог бы меня посадить на лошадь, чтоб ему ни дна и не покрышки. Наверняка таким образом даёт мне понять, что у меня здесь статус раба.
На моё счастье Снор не ездил быстро, его кобыла двигалась шагом, так что я успевал перебирать ногами, при этом не особо напрягался. Часов я не наблюдал, но как мне показалось, мы прошли километров семь-восемь, когда приблизились к перекрёстку. Справа я рассмотрел примерно в пяти километрах озеро. Я решил проявить любопытство и спросить об этом своего конвоира.
— Снор, что там за озеро справа? — задал я вопрос на своём языке, не помешает проверить, понимает меня Снор или нет и насколько хорошо.
— Раб, называй меня господин Снор, — ещё больше нахмурился здоровяк.
Сидя на лошади, он казался ещё больше. Тем более в глаза бросалась несуразность того, что этот верзила сидел на степной коняшке, которая мне показалась какой-то пони.
— Не надо так нервничать, сердце береги. Это я тебе, как лекарь говорю. К тому же ты мне не господин, так что не надрывайся так, а то грыжа вырастет, — парировал я своим ответом Снора.
— Чего? Какая такая грыжа? А сердце у меня крепкое, запомни это, раб, — ещё строже произнёс Снор.
— Сердце от нервов заболеть может, уж я-то точно знаю, — усмехнулся я.
— Когда раб язык распускает, ему этот язык отрезают, а лечить сможешь и без языка, — Снор сплюнул прямо в пыль, тронул лошадь и мне пришлось топать за ним.
— Если отрежешь мне язык, я тебя прокляну. Ты заболеешь и умрёшь, будешь ссаться в своей постели, а ещё заболеешь животом, — ответил я на угрозы Снора.
Снор что-то там пробурчал, но даже не оглянулся на меня. На перекрёстке свернули налево, я успел рассмотреть две таблички, одна указывала направо в Каражар, а вторая показывала прямо в Астану. Через два часа движения, я разглядел на холмах замок. По всей ведомости это и был Каражар. Хоть и шёл всё это время пешком, особой усталости не чувствовал. Мысленно похвалил себя за то, что после попадания в это тело не ленился и занимался пробежками. Плюсом, чтобы не глотать пыль из-под копыт кобылки Снора, я смещался влево или вправо. Мой конвоир не возражал, он даже не оглядывался на меня. Итак, замок Каражар. Этот комплекс состоял из двух частей внешний посёлок и внутренний дворец хана. Территория посёлка расположена на большом холме, именно на большом, а не на высоком. Посёлок окружён стеной, высота которой не превышает пятнадцати метров. Это сразу бросается в глаза после вида стен крепостей на границе, особенно тех, которые граничат с сумраком. Имеются сторожевые башни, которые возвышаются над стеной ещё метров на пять, может чуть больше. Между башнями расстояние метров в триста, чего вполне достаточно, чтобы простреливать такое расстояние при осаде. Я постепенно разбираюсь в отношениях племён орков и ортар. Не всё так гладко в их среде. Возможно, что время от времени они склонны воевать в междоусобицах [5]. Исходя из этого построены замки, которые легко можно назвать крепостями. С той точки дороги, по которой мы движемся, мне видны ворота, хотя я думаю, что такой проход не единственный. Сейчас мне не видно, что там в посёлке, даже строений домов не разглядеть. Зато хорошо видны внутренние стены самого дворца, так как он расположился ближе к вершине холма. Стены примерно такой же высоты. В стенах видны бойницы в два этажа, а в башнях таких этажей три. Хочется похвалить строителей у орков, замок построен вполне качественно, что видно даже с такого расстояния. Сам дворец имеет, наверное, этажа три, но смотрится выше, он расположен на самой вершине этой мелкой сопки. Ворота входа в
