воды.
Группа, играющая на противоположной стороне бального зала, была потрясающей. Они были милыми и мягкими, и играли на публику классическую музыку.
У солистки был самый завораживающий, меланхоличный голос, который я когда-либо слышала, и я поймала себя на том, что ловлю каждое слово, которое она пела.
Ноа был открыто нежен со мной во время ужина и послушно игнорировал бесчисленные похотливые взгляды и призывные взгляды, которые он получал от многочисленных женщин.
То, что Ноа заявил на меня права в комнате, полной его коллег, было похоже на то, что все мои дни рождения наступили одновременно. Быть его женщиной после всего этого времени значило для меня больше, чем он когда-либо мог себе представить. Если бы остальная часть тура прошла так же хорошо, как сегодня, я могла бы увидеть довольно большое будущее на нашем горизонте...
— Так вот та самая симпатичная леди, которая приручила Машину. — Маленький старичок слева от Ноа, с которым он разговаривал, тепло улыбнулся мне.
Протянув руку Ноа, я улыбнулась и сказала: — Приятно познакомиться. Я Тиган. Тиган Конолли.
— Мне очень приятно, дорогая, — ответил старик, пожимая мою протянутую руку. — Меня зовут Траваллион Леверстин, хотя большинство людей здесь называют меня Трев.
Для хрупкого маленького человека рукопожатие Трева было на удивление крепким, и я быстро оказалась вовлеченным в разговор с ним.
Я быстро узнала, что Трев был основателем MFA и отцом начальника Ноа - Ника. Хотя он вышел на пенсию несколько лет назад, мистер Леверстин-старший любил пристально следить за своим наследием.
Из нашего короткого разговора я узнала, что старик был честным, не ведающим ерунды собеседником.
Я с удовольствием общалась с Тревом Леверстином большую часть вечера, а Ноа переключался между общением с парой напротив нас и другими случайными людьми, которые соперничали за его внимание.
Казалось, мы были в том месте, где нам было достаточно комфортно, чтобы позволить друг другу расправить крылья, и достаточно синхронизированы друг с другом, чтобы присоединиться, когда это было необходимо.
Я поняла, что доверие — это та эмоция, которую я испытываю, и я улыбнулась про себя.
Мы наконец-то начали доверять друг другу...
— Хочешь потанцевать? — спросил Ноа, вырывая меня из моих грез.
— Хмм? — Отвлекая свое внимание от группы, я посмотрела на своего парня.
Парень...
Повернув свой стул к моему, Ноа сжал руками края моего стула и без усилий прижал меня к своим ногам. Он наклонился вперед, и его широкая грудь растянула ткань его белой рубашки. Его узкая талия выглядела съедобной в тонко сшитом жилете, сшитом по нем.
— Я спросил тебя, хочешь ли ты потанцевать со мной, — повторил он, наклонив свое лицо к моему, уделяя мне все свое внимание.
Его теплое, пахнущее алкоголем дыхание обдуло мое лицо, и я вздрогнула.
Я знала, что была пьяна и балансировала на грани полного опьянения. То, как комната закружилась вокруг меня, и мое тело стало невесомым, убедило меня в этом.
Ноа выпил вдвое больше меня, но он был менее пьян, чем я.
В свою защиту скажу, что я не привыкла иметь в своем распоряжении столько бесплатного алкоголя, как, очевидно, Ноа.
Заправив один из моих локонов за ухо, Ноа провел большим пальцем по моему подбородку. — Ты всю ночь смотрела на танцпол.
Его губы были так близко к моим, что мне захотелось сказать: — Нет, я хочу заняться безумным, страстным сексом прямо здесь и сейчас, — но я сдержалась — едва — вместо этого сумев слабо кивнуть.
Ноа пристально посмотрел на меня на мгновение, его карие глаза обожгли меня. — Да, — хрипло сказал он, прежде чем откашляться. — Тебе нужно перестать так смотреть на меня, Торн.
Подняв бокал, я сделала большой глоток шампанского, отчаянно пытаясь охладить внутренний огонь.
Вытерев рот тыльной стороной ладони, я осушила остаток напитка и судорожно выдохнула.
Мой голос был гортанным и жадным — как и мое тело — когда он сказал: — Как?
Кадык Ноа дернулся в горле, его темные глаза стали еще более темными.
— Как ты хочешь, чтобы я раздел тебя и трахнул до беспамятства?
Он обнял меня и схватил бутылку пива со стола, прежде чем поднести ее к губам.
Я не была уверена, что делать или как реагировать. Я не собиралась отрицать то, чего я отчаянно хотела. Поэтому я молчала, ожидая, что Ноа сделает следующий шаг.
Резко встав, Ноа потянулся к моей руке, следующий шаг был сделан.
Группа начала играть фортепианную версию песни Элвиса Пресли Can't Help Falling in Love, когда он взял меня за руку и повел на танцпол.
— Я никогда не думала, что так сложится наша жизнь, — прошептала я, держась за него, пока он вел меня по танцполу.
Ноа усмехнулся. Взяв мою левую руку, он прижал ее к своей груди. — Это не то же самое, что карьер, это точно.
Его другая рука была растопырена на моей пояснице, и я хотела спросить его, где уличный боец научился танцевать так же хорошо, как он, но я боялась, что мне не понравится ответ, поэтому я воздержалась.
Эта ночь была слишком идеальной, чтобы портить ее прошлыми проблемами и старыми счетами.
Мы жили настоящим, и я не хотела, чтобы эта ночь заканчивалась. — Я могу сделать это для тебя сейчас, Тиган, — тихо заявил он, и впервые за долгое время он прозвучал как семнадцатилетний юноша, в которого я влюбилась. — Раньше я не мог, — продолжал он, кружась со мной по полу. — Но теперь я могу дать тебе весь мир.
— Мне не нужен весь мир, Ноа. — Поднявшись на цыпочки, я поцеловала его щетинистую челюсть.
Даже если он больше никогда не будет драться или выиграет миллион титулов, мне его будет достаточно.
Глубоко вздохнув, я снова опустилась и прижалась щекой к его груди. — Я хочу только тебя.
— Я всегда был у тебя. — Ноа опустил подбородок мне на голову, и это было так нежно, так нежно, что мое сердце забилось в груди. — Мы все исправим, Торн, — прошептал он.
Его сердце колотилось у меня на щеке.
Я влияла на него так же, как он на меня.
Это была утешительная мысль.
— Мы справимся, — продолжал он. — Я буду работать усерднее, чтобы это сработало с тобой, чем с чем-либо другим. — Он поцеловал меня в лоб.
