справляться со своими эмоциями? Или же у тебя все было наоборот: ты должна была регулировать собственную маму? Насколько ты можешь регулировать себя во взрослом состоянии, зависит от того, научилась ли ты этому ребенком.
Малыши рождаются на свет «несовершенными». Многие системы маленького организма неполноценны и развиваются только в контакте с другими детьми. В первые месяцы организм устанавливает номинальное значение возбуждения: то, что воспринимается как норма. Это состояние, которое следует восстанавливать, если возбуждение превысит или будет ниже нормы, установленной детским организмом. Об этом пишет Сью Герхардт:
«Дети депрессивных матерей приспосабливаются к низкому значению уровня возбуждения и привыкают к отсутствию положительных эмоций. Малыши беспокойных матерей настраиваются на сверхвозбуждение и учатся тому, что сильные чувства могут возникнуть из ниоткуда и им практически невозможно ничего противопоставить (иногда детям приходится отключать все чувства, чтобы справиться с этой ситуацией). При чутком отношении детям удается развить ожидание, что окружающие люди принимают во внимание их чувства и помогают возвращаться к нормальному состоянию при сильном возбуждении; благодаря такому опыту они учатся и сами это делать».23
Твое окно и отсутствие привязанности
Поскольку сейчас мы исследуем, как выглядят наши отношения, то можем подвести итоги первых лет жизни: малыши зависят от того, участвует ли близкий человек в регуляции их чувств. Если сигналы младенца будут игнорироваться, он не получит чуткий ответ на свой крик и плач, то есть начнет паниковать и бояться, пока совсем не выбьется из сил. Малыши, которые так засыпают или внезапно замолкают, не знают умиротворения: они отключаются, смиряются.
Первый опыт привязанности имеет огромное влияние на самовосприятие ребенка в будущем. На то, чувствует ли он себя любимым и осознает ли, что в этом мире для него есть место. Опыт привязанности с отсутствием душевного контакта или слишком большим возбуждением является травматичным для ребенка. Если в его жизни присутствует большое количество раздражения, то во взрослом возрасте он так и будет воспринимать как стресс большое количество возбудителей. К примеру, окно толерантности было достаточно узким из-за ранних травм, таких, как недостаток эмпатии и чуткости. Это привело к возникновению принципиального чувства одиночества. Многим людям требуется потом что-то извне – секс, алкоголь или избыточный просмотр телепередач, – чтобы контролировать себя. Или же они переносят ответственность за свои эмоции на других: ожидают, что партнер и дети будут вести себя соответственно их ожиданиям, чтобы не испытывать стресса. У них отсутствует способность к саморегуляции, и им необходима регуляция извне, чтобы не потерять равновесие и не выпасть из окна толерантности. Выросшему ребенку довольно трудно быть счастливым или долгое время сохранять это чувство.
Совершенно необязательно переживать какое-то отдельное, большое событие в жизни, чтобы получить травматические последствия и привыкнуть к разрушающим моделям поведения, которые выходят далеко за временные рамки детства. Чтобы лучше понять себя, важно знать, что господствующие в последние десятилетия методы воспитания наложили такой отпечаток на нервные системы многих детей, что у них почти не осталось места для покоя и радости.
Передняя лобная доля и амигдала: твой мозг при стрессе
Как твой мозг реагирует на стресс? В затруднительных ситуациях ты очень быстро спускаешься от разумной, ориентированной на поиск решений и гибкой в выборе поведения передней доли к «нижним» областям мозга.24 Там ты натыкаешься на модели поведения из твоего детства, которые автоматически – спасибо долгим и интенсивным тренировкам – применяешь. Единственный шанс не «упасть» – самонаблюдение. То есть нужно больше воспринимать, ощущать и чувствовать, чтобы потом разобраться с тем, что в тебе сейчас происходит. Может, даже и хорошо, что ты учишься теперь, во взрослом состоянии, потому что в детстве для этого не было подходящего случая.
И сегодня мы наблюдаем семьи, которые не оставляют места определенным чувствам: родители постоянно стараются сохранить у детей хорошее настроение. Предположительно отрицательные чувства, такие, как гнев или печаль, следует отодвигать в сторону. Так детей пытаются немедленно отвлечь от боли после падения или их чувства умаляют. Заявления вроде «Терпи, казак, атаманом будешь!» или «Ну совсем ведь не больно!» мы слышим тут и там. Так получается, что этим важным чувствам отводится недостаточно места и детям сложно научиться здоровым образом обращаться с ними.
Только если мы оставляем для любых чувств достаточно места и позволяем детям их ощущать, можно научиться правильно взаимодействовать с эмоциями. Если дети чувствовали гнев, ярость или даже страх, все эти ощущения проходили. Когда родители чутко сопровождают этот процесс, дети узнают что-то новое о себе и получают бесценный опыт, что они могут «быть» и их принимают.
А когда родители уверяют ребенка, который поранился и испытывает боль, что это все не так страшно, то ребенок наталкивается на противоречие: слова любимого близкого человека не совпадают с его ощущениями. И ребенок спрашивает себя: «Может, я чувствую что-то неправильно?» Если ты сама была таким ребенком, чьи чувства отрицались похожим способом, то и во взрослом состоянии, когда сама станешь мамой, тебе будет трудно выносить эти эмоции у своего ребенка. При детских приступах ярости ты прямиком перейдешь в режим борьбы, или бегства, или почувствуешь почти невыносимый стресс. Твое дыхание будет поверхностным и прерывистым, напряжение в теле усилится, и ты потеряешь связь с собой.
Мы уже упоминали об этом: в таком состоянии невозможно помочь своему ребенку в его беде, выдерживать шквал эмоций и поддерживать его. Ваша связь прерывается. Томас Хармс формулирует это так в своей книге «Не бойтесь детских слез»: это похоже на то, как если бы смотритель маяка, который должен дать попавшему в шторм маленькому качающемуся суденышку ориентир и уверенность, внезапно выключает свет и уходит домой.25
Пустившись на поиски причин своего поведения и сильных эмоциональных реакций, ты, возможно, выяснишь, что тебе придется бороться с «неоконченными» делами (как их называет Дэн Сигел). То неразрешенное, что ты носишь с собой, может постоянно создавать проблемы. Такие обстоятельства крадут у тебя гибкость в обращении с ребенком, партнером и самой тобой. Если в стрессовых ситуациях твои прошлые переживания так громко кричат, что ты не можешь услышать собственного ребенка и не воспринимаешь сигналы тела, то они и удерживают тебя от адекватного поведения. И ты остаешься заложником своих старых реакций и совершаешь одни и те же неэффективные и расстраивающие всех поступки.
Чтобы более наглядно показать, в каких ситуациях мы мыслим по-взрослому и настроены на поиск решений, а когда возвращаемся к старым автоматическим моделям, Сигел использует картинку с открытой и закрытой рукой. Она символизирует человеческий
