что будем готовить.
Мы идём в кладовку — небольшое помещение за кухонной зоной, где Лев хранит припасы. Там прохладно, пахнет деревом, сушёными травами и чем-то ещё, неуловимо лесным. Полки ломятся от банок с соленьями и вареньем, мешков с крупами, вязанок сушёных грибов и трав. В углу стоит большой деревянный ящик с песком — в нём, как объясняет Лев, хранятся овощи: картошка, морковь, свёкла, лук.
— Ничего себе у тебя запасы, — удивляюсь я, оглядывая это богатство. — Ты тут на год вперёд заготовился.
— Приходится, — пожимает он плечами. — Зимой из леса много не добудешь. Всё лето и осень работаю. Охота, рыбалка, грибы, ягоды. Зато зимой можно не выходить неделями, если метель.
Мы выбираем продукты: картошку, морковь, лук, несколько крупных кусков мяса (оленина, как поясняет Лев), банку солёных огурцов, сушёные грибы и баночку того самого ягодного варенья, о котором он говорил.
— Что готовить будем? — спрашивает он, когда мы раскладываем всё на столе.
Я задумываюсь, рассматривая продукты.
— Мясо по-охотничьи, — предлагаю я. — С овощами и грибами в горшочках. У тебя есть глиняные горшочки?
— Найдутся, — кивает Лев и лезет в нижний шкафчик, откуда действительно извлекает пару объёмных глиняных горшков, покрытых глазурью.
— А на гарнир — картофельное пюре, — продолжаю я, входя во вкус. — И салат из солёных огурцов с луком и маслом. Просто, но сытно. И по-домашнему.
— Звучит отлично, — одобряет Лев. — Приступаем?
И мы начинаем.
Это удивительно — готовить вместе с ним. Он двигается по кухне уверенно, привычно, но при этом постоянно оглядывается на меня, словно проверяя, не нужна ли помощь, не устала ли я. Я чищу картошку и лук (от лука текут слёзы, и Лев, заметив это, молча забирает у меня луковицу и быстро дочищает сам), а он занимается мясом — ловко нарезает его крупными кусками, приправляет какими-то травами из своих запасов.
— Что это? — интересуюсь я, принюхиваясь к пряному аромату.
— Тимьян, розмарин, немного можжевеловых ягод, — перечисляет он, не отрываясь от дела. — Для оленины хорошо.
Я смотрю на его руки — большие, сильные, но как бережно они обращаются с продуктами, как точно режут мясо, как аккуратно смешивают специи. Контраст с той силой, что я видела вчера, поразителен.
— У тебя хорошо получается, — говорю я тихо.
Он поднимает на меня глаза и чуть заметно улыбается.
— Спасибо. Учился долго. Первые годы было много испорченных продуктов, — в его голосе звучит самопрония. — Но голод — хороший учитель.
Мы работаем в тишине, но это не неловкое молчание. Оно наполнено чем-то тёплым, домашним. Я чищу картошку и краем глаза наблюдаю, как Лев укладывает мясо в горшочки, сверху забрасывает нарезанную морковь и лук, заливает всё водой, добавляет грибы и какие-то травы. Его движения спокойные, уверенные, без лишней суеты.
Когда горшочки отправляются в печь (у Льва, оказывается, есть и духовка, работающая от того же генератора), мы принимаемся за пюре. Я варю картошку, а Лев достаёт масло и молоко — настоящее, деревенское, которое, как выясняется, он иногда покупает у знакомого фермера за много километров отсюда.
— Тут есть цивилизация? — удивляюсь я.
— Относительная, — пожимает плечами Лев. — Километрах в сорока отсюда есть деревня. Там живут люди, которые знают обо мне. Иногда я выбираюсь за продуктами, которые сам не могу добыть. Мука, масло, крупы. Но редко. Стараюсь обходиться своим.
Я мну картошку, добавляю масло, молоко, и аромат разносится по всей комнате. Настоящий, домашний, уютный. За окном медленно падает снег, в печи потрескивают дрова, мы стоим рядом у стола, и это так правильно, так естественно, что у меня сжимается сердце.
— Лев, — тихо говорю я, не глядя на него, — спасибо тебе.
— За что? — он поворачивается ко мне.
— За этот день. За то, что я здесь. За то, что ты... ты есть.
Он молчит несколько секунд, а потом я чувствую его руку на своей талии — осторожно, бережно, словно я могу разбиться. Лев притягивает меня к себе, и я утыкаюсь носом в его грудь.
— Это тебе спасибо, — шепчет он мне в макушку. — За то, что ворвалась в мою жизнь. За то, что не испугалась. За то, что дала шанс.
Мы стоим так, обнявшись, посреди кухни, а вокруг нас пахнет картошкой, мясом и праздником. И я понимаю, что именно так и должен выглядеть Новый год. Не в шумной компании, не за богатым столом с салатами, не под бой курантов по телевизору. А вот так — в обнимку с тем, кто стал тебе дорог, в маленьком доме, занесённом снегом, с простой едой и теплом в груди.
Пюре почти готово, мясо в печи уже начало источать умопомрачительный аромат. Лев накрывает на стол — достаёт две тарелки, простые, глиняные, как и всё в этом доме, вилки, ножи, и даже пару потёртых, но чистых салфеток. Я нарезаю солёные огурцы, добавляю лук и поливаю душистым подсолнечным маслом.
И в этот момент я чувствую себя чертовски счастливой.
Глава 32
Когда все было готово, я отошла на шаг и окинула стол критическим взглядом. Простая еда на глиняных тарелках выглядела невероятно аппетитно. В центре стола красовались два горшочка, от которых все еще поднимался пар, пахнущий мясом и грибами. Рядом — чашка с картофельным пюре, которое я старательно взбивала, чтобы оно получилось воздушным, и салат из соленых огурцов с луком, политый золотистым маслом. Лев даже нашел где-то пару толстых свечей и водрузил их в грубые керамические подсвечники.
Я выдохнула, чувствуя, как от проделанной работы и близости печи разливается приятное тепло. В доме пахло так по-домашнему, так уютно, что на мгновение мне показалось, будто я всегда здесь жила. Будто этот лес, этот дом, этот мужчина — и есть мой настоящий дом.
— Красиво, — раздался за спиной низкий голос Льва.
Я обернулась. Он стоял в проеме, ведущем в спальню, уже переодевшись в чистую темную рубашку, которая подчеркивала ширину его плеч. Волосы, еще влажные после душа, были слегка взъерошены, и от этого он казался моложе и доступнее.
— Мы с тобой хорошо постарались, — улыбнулась я, но улыбка тут же дрогнула, когда я увидела его лицо. Лев смотрел на стол, на свечи, на меня, и в его глазах появилось странное выражение. Он будто что-то искал, оглядывая комнату.
— Что-то не так? — спросила я, чувствуя легкий укол тревоги. Неужели я что-то сделала не так? Нарушила его привычный порядок?
— Не так, — медленно произнес он, приближаясь. — Все слишком правильно. И слишком… обычно.
Я моргнула, не понимая.
— Обычно? Это плохо?
Лев
