растворюсь, исчезну, окажусь миражом. Его глаза горели тем самым внутренним огнем, но в них плескалась такая бездна чувств, что у меня закружилась голова.
— Только в одном случае, — прошептал он, и голос его звучал глухо, как из-под толщи воды, — дар ведьмака может не атаковать, а принять. Только в одном. Когда его хозяин встречает… свою истинную пару. Только ей он никогда не причинит вреда.
Глава 26
Я смотрела на него и не могла произнести ни слова. Его слова повисли в воздухе, тяжелые, невероятные, разрывающие ткань реальности, в которой я жила последние сутки. Истинная пара. Для него. Для оборотня-ведьмака, который только что объяснил мне, что его магия — смертоносное оружие, способное уничтожить все вокруг.
— Обычные оборотни по запаху с первого взгляда понимают, что перед ними их пара, но я не совсем обычный и видимо из-за этого… я просто не понял этого сразу, — выдохнул Лев, все еще сам потрясенный собственным открытием. — Но сейчас… что-то изменилось. Я… я чувствую тебя, Даша. Ты действительно моя пара.
Его слова эхом отдавались в моей голове, но сознание отказывалось их принимать. Слишком много всего обрушилось на меня за последние минуты. Сначала этот невероятный, сокрушительный всплеск его силы, от которого волосы до сих пор шевелились на затылке. Потом исповедь — страшная, выворачивающая душу история о том, как он стал тем, кто он есть. О цене, которую заплатила за его жизнь та самая ведьма. О годах изоляции, о контроле, о страхе перед собственной силой. И теперь это.
— Подожди, — я выставила руку вперед, словно пытаясь остановить невидимый поток, что хлынул на меня. — Подожди. Это… это невозможно. Я человек. Обычный человек. Я не чувствую никакой связи, никакого притяжения, кроме… — я запнулась, чувствуя, как жар заливает щеки. — Кроме того, что случилось между нами. Но это просто… это просто физиология! Химия! Не может быть…
— Химия, — повторил Лев, и в его голосе не было насмешки, только бесконечная усталость и что-то похожее на надежду, которую он сам боялся впустить. — Ты думаешь, я не задавал себе тех же вопросов?
Он резко поднялся, отошел к окну, за которым все так же бесновалась метель. Его спина, широкая, напряженная, казалась вырезанной из камня. Я смотрела на него и видела, как он борется с собой.
— Я должен был понять сразу, — глухо произнес он, не оборачиваясь. — В ту минуту, когда вытащил тебя из машины. Мой зверь… он успокоился. Впервые за долгие годы. Перестал рваться наружу, перестал требовать контроля. Он просто… замер. Смотрел на тебя. Слушал твое дыхание. Он никогда и ни с кем не вел себя так.
— Но я ничего не чувствую, — прошептала я, и это была чистая правда. — Не так, как ты описывал. Нет этого зова, этой тяги, которая сводит с ума. Я… ты мне нравишься, Лев. Ты пугаешь меня, но одновременно притягиваешь. Но это не то, что я читала в книгах об истинных. Это все потому что я… обычный человек?
Он резко обернулся. В его глазах горел тот самый огонь, но теперь в нем плескалось понимание. И нежность. Такая огромная, что у меня перехватило дыхание.
— Потому что ты человек, — кивнул он, делая шаг ко мне. — На людей этот зов не действует. Ты не чувствуешь того, что чувствую я. Ты не слышишь, как твой зверь внутри тебя поет, когда ты рядом. У тебя нет зверя. Но твое тело… твоя душа… они откликаются. Иначе ты бы не смогла так легко доверить мне.
Он подошел совсем близко, остановился в шаге, давая мне право выбора. Право отступить, убежать, закрыться. Но я не могла. Я смотрела в его глаза, такие разные — то золотые, то темные, то полыхающие внутренним огнем — и понимала, что уже не хочу никуда бежать.
— Я не знаю, что делать с этой информацией, — честно призналась я, и мой голос дрожал. — Я только что пережила предательство оборотня, который врал мне об истинности месяцами. А теперь ты говоришь мне, что я твоя истинная. Я… я не знаю, как реагировать на это помня, как ты отзывался об этой самой истинности. Ты ведь не хотел этого, а теперь, если все это правда, ты станешь зависим от меня…
Глава 27
Слова застряли у меня в горле, когда я произнесла эту последнюю фразу. Зависимость. Потеря контроля. Проклятие, о котором он говорил с такой горечью всего несколько часов назад. И теперь я — причина, по которой это проклятие может обрушиться на него. Я смотрела в его глаза, пытаясь найти в них ответ, но видела лишь отражение собственной растерянности.
— Ты боишься за меня, — тихо сказал Лев, и это был не вопрос. Он шагнул ближе, опустился передо мной на колени, и теперь наши лица оказались на одном уровне. Так странно — видеть этого огромного, дикого мужчину у своих ног, смотрящего на меня снизу вверх с такой уязвимостью, что сердце сжималось. — Боишься, что я стану тем, кого сам всегда презирал — одержимым, слепым, зависимым.
— Ты сам так говорил, — прошептала я, не в силах отвести взгляд. — Говорил, что истинность — это ад в золотой обертке. Что она лишает выбора. Что лучше одиночество, чем эта клетка.
— Говорил, — кивнул он. — И верил в это. Каждое слово. Потому что видел достаточно пар, которые разбивались об эту «связь», как корабли об скалы. Видел, как сильные становились рабами, а слабые — тиранами. Как истинность превращалась в цепь, а не в крылья.
Он замолчал, и в тишине я слышала лишь бешеный стук собственного сердца и далекий вой метели за стенами. Лев протянул руку и взял мою ладонь в свои — огромные, горячие, чуть шероховатые. Поднес к своим губам и поцеловал кончики пальцев. Медленно. Бережно. Так, будто это было самое интимное прикосновение в мире.
— Но с нами, — продолжил он, не отрываясь от моей руки, — с нами все иначе, Даша. Ты чувствуешь это? Ты должна чувствовать.
— Что именно? — мой голос дрожал, но не от страха. От чего-то другого. От той самой вибрации, что все еще не утихла в воздухе после его вспышки.
— Я узнал тебя раньше, чем понял, что ты — моя истинная, — выдохнул Лев, и его глаза, темные и глубокие, впились в мое лицо. — Ты успела мне понравиться. Не как «пара», не как объект охоты моего зверя. Как ты. Даша. Которая, несмотря на боль и шок, вызвалась мыть
