не мог это контролировать, — продолжал Лев, и голос его звучал глухо, будто он снова переживал тот кошмар. — Дар выплескивался наружу при любой вспышке эмоций. При гневе, при страхе, даже при сильной радости. Я убивал. Нечаянно. Случайно. Но убивал. Тех, кто был рядом. Друзей, что пытались мне помочь. Врагов, что нападали. Однажды я чуть не уничтожил половину своей стаи, когда просто… разозлился на совете. Сила вырвалась наружу неконтролируемым потоком, и четверо оборотней, сильных, опытных, упали замертво, даже не поняв, что случилось.
Я слушала, и ужас леденил кровь. Представить его, несущего смерть тем, кого любил, тем, кто доверял… это было страшнее любого кошмара.
Глава 25
— Я ушел. Тогда же. Не мог оставаться среди тех, кому могу причинить вред, — продолжил Лев свой рассказ. — Ушел в лес, подальше от всех. И здесь, в изоляции, учился. Годами. День за днем, ночь за ночью. Контролировать каждый всплеск, каждую эмоцию, каждый выдох своей силы. Научился. — Он поднял на меня взгляд, и в нем была гордость, выстраданная и тяжелая. — Теперь я могу жить среди людей, если захочу. Могу прикасаться к ним, разговаривать, даже злиться — и дар не вырвется. Я держу его под контролем. Почти всегда.
— Почти? — эхом отозвалась я, уже зная ответ.
— Почти, — кивнул он, и в его глазах мелькнула тень вины. — То, что произошло сейчас… я не ожидал. С тобой. Мои эмоции… они были слишком сильны. Слишком глубоки. Я перестал контролировать их, и дар выплеснулся наружу. Должно было уничтожить все в радиусе нескольких метров. Должно было… — он запнулся, и вдруг в его глазах мелькнуло странное выражение. Недоумение. Озадаченность. — Должно было, но не уничтожило.
Лев замолчал. Нахмурился, уставившись в пространство перед собой, но я видела — он не просто смотрит на тени. Он думает. Лихорадочно, напряженно, сопоставляя какие-то факты в своей голове.
— Ты не пострадала, — медленно произнес он, будто пробуя слова на вкус. — Никак. Ни единого ожога, ни следа воздействия. А сила была огромна. Я чувствовал это. Она должна была… — Он резко поднял на меня глаза. В них больше не было вины. В них было что-то другое. Что-то, от чего мое сердце пропустило удар.
— Лев? — позвала я, чувствуя, как внутри разрастается тревожное предчувствие. — О чем ты думаешь?
Лев не ответил. Смотрел на меня так, будто видел впервые. Будто перед ним сидел не просто человек, а что-то невероятное, невозможное. Взгляд его скользнул по моему лицу, по рукам, сжимающим кружку, по плечам, и я физически ощущала, как он сканирует меня, ищет что-то, пытается разгадать загадку.
— Это невозможно, — прошептал он наконец. Голос его звучал хрипло, сдавленно. — Этого просто не может быть.
— Чего не может быть? — я подалась вперед, забыв про кружку, из которой плеснуло горячим на простыню. — Лев, скажи мне! Что ты понял?
Он медленно поднялся с пола. Подошел ко мне, сел рядом на кровать, взял мое лицо в ладони — так же бережно, как несколько часов назад, когда стирал слезы. Но теперь в его прикосновении не было прежней сдержанной силы. Было что-то новое. Благоговение? Или страх? Я не могла понять.
— Есть только одно объяснение, — голос Льва упал до шепота. — Мой дар не воспринял тебя как чуждую. Как объект для атаки. Он… признал тебя. Принял. Как часть меня.
Я моргнула, пытаясь осмыслить его слова. Признал? Принял? Что это значило?
— Лев, я не понимаю, — призналась я честно. — О чем ты говоришь?
Он смотрел на меня, и в его глазах бушевала буря. Не та, дикая и звериная, что я видела раньше. Другая. Более глубокая. Более страшная. Потому что в ней зарождалась догадка, которая могла перевернуть все.
— Ты человек, Даша, — начал он медленно, будто вытаскивая слова из самой глубины души. — Обычный человек. Моя сила, когда я потерял контроль, должна была испепелить тебя, просто потому что ты — не я. Но она этого не сделала. Более того… — Он запнулся, сглотнул, и я видела, как дернулся кадык на его мощной шее. — Я чувствовал ее отклик. Свою магию. Когда мы были вместе. Она… тянулась к тебе. Обвивала. Не разрушала, а… оберегала. Как будто ты была для нее своей. Как будто вы с ней одно целое.
Я замерла, не в силах пошевелиться. Страх и надежда сплелись в тугой узел где-то в груди.
— Что это значит? — прошептала я одними губами.
Лев медленно, очень медленно убрал руки от моего лица. Он смотрел на меня, и в его взгляде читалось что-то такое древнее, такое фундаментальное, что у меня перехватило дыхание. Он смотрел так, будто я была ответом на вопрос, который он задавал себе всю жизнь. Ответом, которого он боялся больше всего.
— Это значит, — произнес он, и его голос дрогнул впервые за все время нашего знакомства, — что ты — не просто случайная девушка, попавшая в аварию. Не просто жертва предательства, которую я спас из милосердия. Это значит, что есть причина, по которой ты выжила в той метели. Причина, по которой ты оказалась именно здесь, именно со мной. Причина, по которой мой дар, моя самая разрушительная часть, обнял тебя, а не уничтожил.
Он замолчал. Тишина в комнате стала абсолютной, даже метель за стенами, казалось, затаила дыхание. Лев смотрел на меня, и в его глазах разгорался тот самый огонь — золотой, звериный, но теперь в нем не было угрозы. В нем было потрясение. Осознание. И что-то еще, чему я не смела дать имя.
— О чем ты? — выдохнула я, хотя ответ уже зарождался где-то в подсознании, ледяной и пугающий. — Лев, скажи мне прямо.
Он открыл рот, чтобы ответить, и в этот момент выражение его лица изменилось. Глаза расширились, зрачки сузились до точек, а потом вспыхнули тем самым золотом, что я видела во время вспышки. Но сейчас это было не бесконтрольное пламя. Это было озарение. Чистое, абсолютное, сокрушительное.
— Даша… — выдохнул он, и в этом единственном слове поместилась целая вселенная. Потрясение. Неверие. И надежда, такая огромная, что, казалось, могла растопить весь снег за окном.
Он замолчал. Просто смотрел на меня, и его молчание было красноречивее любых слов. Я видела, как шестеренки в его голове прокручивают варианты, отбрасывают невозможное, приходят к единственному оставшемуся. И этот вывод пугал его до дрожи.
— Что? — мой голос сорвался на хрип. — Лев, что ты понял? Скажи мне! Пожалуйста!
Он медленно, будто во сне, поднял руку и коснулся моего лица. Кончиками пальцев, невесомо, словно боялся, что я
