странной, потрескивающей энергией. Волосы на моих руках встали дыбом, а в груди, там, где билось сердце, разлился невероятный, обжигающий жар.
Лев замер надо мной. Его глаза, и без того золотые, теперь полыхали так ярко, что, казалось, освещали комнату ярче любого пламени. По его телу пробежала судорога, мышцы свело, и я почувствовала, как от него исходит волна силы — не физической, а какой-то иной, магической. Воздух вокруг нас буквально заискрился. Тени на стенах ожили, сплелись в причудливые узоры, а по коже Льва пробежали едва заметные голубоватые всполохи, похожие на маленькие молнии.
— Лев? — испуганно выдохнула я, пытаясь отстраниться, но он сжал меня в объятиях крепче, будто боялся, что я исчезну.
— Тихо, — прошептал он, но его голос звучал странно, с каким-то неестественным эхом. — Не бойся. Это пройдет. Просто… просто постой так.
Но я уже не могла не бояться. Я смотрела на голубоватые искры, пляшущие на его коже, на его полыхающие золотом глаза, на искаженное внутренней борьбой лицо — и не узнавала его. Тот сдержанный, контролирующий каждое свое движение Лев исчез. Передо мной была стихия. Сила, которую он больше не мог сдерживать.
Вспышка. Яркая, ослепительная, на миг затопившая всю комнату белым светом. Я зажмурилась, вскрикнув от неожиданности. А когда открыла глаза, Лев сидел на краю кровати, спиной ко мне, ссутулившись, будто под тяжестью неподъемного груза. Искры погасли. Воздух снова стал обычным. Только звон в ушах и бешено колотящееся сердце напоминали о том, что только что произошло.
— Лев… — мой голос дрожал. Я села, натягивая на грудь простыню. — Что это было?
Он не оборачивался. Его широкие плечи были напряжены, голова опущена.
— Прости, — глухо произнес он. Голос его звучал мертво, выхолощено. — Я не должен был… не здесь. Не с тобой.
— Что значит «не с тобой»? — страх начал потихоньку отступать, уступая место нарастающему непониманию и обиде. — Что это была за… магия? Ты же оборотень! У вас нет магии!
Он медленно повернулся ко мне. Лицо его было бледным, осунувшимся, глаза потухли до обычного темно-карего цвета. Но в них плескалась такая бездна усталости и боли, что у меня сжалось сердце.
— Нет, — тихо сказал он. — У обычных оборотней нет. Я не обычный, Даша.
— Что это значит? — переспросила я, чувствуя, как внутри разрастается ледяной ком. — Объясни мне. Пожалуйста.
* * *
Дорогие мои, если нравится история, то не забывайте, пожалуйста, ставить книги лайки и добавлять ее в библиотеке. Это, как и ваши комментарии, очень помогает книги в продвижение и вдохновляют мою музу!
С любовью, Кира)
Глава 24
Его молчание длилось бесконечность. Я сидела на его кровати, сжимая в пальцах край простыни, и смотрела на его широкую спину, на линию напряженных плеч, на то, как он сцепил руки в замок на затылке, будто пытаясь удержать самого себя от разрушения. Воздух в комнате все еще хранил отголоски той странной, потрескивающей энергии — волосы на моих руках до сих пор не хотели опускаться, а в груди тлело странное тепло, не имеющее отношения к печи.
— Лев, — позвала я снова, тише, но настойчивее. — Пожалуйста. Я не уйду отсюда, пока ты не объяснишь. Ты мне обязан хотя бы этим.
Он усмехнулся — горько, без тени веселья — и наконец повернулся. Лицо его в полумраке спальни казалось высеченным из камня, но в глазах, темных и глубоких, я увидела то, что заставило мое сердце сжаться: страх. Не за себя. За меня.
— Ты права, — глухо произнес он. — Ты заслуживаешь знать. Особенно после того, что только что произошло. Особенно потому, что ты… жива.
Последние слова он произнес с такой интонацией, будто это было чудом, не укладывающимся в его картину мира.
Лев встал, натянул штаны и, не глядя на меня, подошел к небольшому столику у стены, налил в стакан воды из графина и выпил залпом, не глядя на меня. После он сел на пол у кровати, прислонившись спиной к деревянной стойке, и уставился в одну точку перед собой.
Он сел на пол у кровати, прислонившись спиной к деревянной стойке, и уставился в одну точку перед собой.
— То, что ты видела… это не обычная сила оборотня, — начал он тихо. — Я не всегда был таким. Раньше, много лет назад, я был просто альфой. Сильным, да. Властным. Но обычным. Жил в стае, имел обязанности, терпел интриги и склоки, которые неизбежны, когда много хищников собраны в одном месте.
Я молчала, боясь спугнуть его откровенность. Он говорил, не глядя на меня, уставившись в танцующие тени на стене.
— Однажды я оказался ранен. Кровь, внутренние повреждения, слабость… я чувствовал, как жизнь утекает из меня с каждым ударом сердца, который становился все тише. У меня не было шансов выжить.
Я невольно затаила дыхание, представляя эту картину: он, молодой, сильный, истекает кровью в холодном лесу и сердце сжалось от боли. Только вот, как же он выжил?
— Меня спасла одна достаточно сильная ведьма. Но цена была слишком высока. У неё не хватало сил вытянуть меня. И тогда она… Она перелила в меня свой дар. Весь. До последней капли.
Его голос дрогнул. Всего на мгновение, но я услышала.
— После этого она умерла у меня на руках. Магия, что она использовала — имела свою цену. Жизнь за жизнь. Моя жизнь была в обмен на ее. На ее жизнь с ее даром.
В комнате повисла тишина. Даже ветер за окнами стих, будто прислушиваясь к этой исповеди. Я смотрела на Льва и видела не альфу, не дикого зверя, не опасного одиночку. Я видела мужчину, который нес тяжелый груз всю свою жизнь.
— Её дар соединился с моей сущностью, — продолжил он, и голос его окреп, но в нем появились нотки горечи. — Никто не знал, что будет, если ведьмовская сила попадет в оборотня. Тем более в альфу. Оказалось — взрыв. Усиление во много раз. Я стал первым. Единственным. Оборотнем-ведьмаком. Моя магия — это её магия, помноженная на мою звериную природу. И в первые годы… я не мог её контролировать. Понимаешь, Даша, — он наконец повернул ко мне голову, и в его глазах плескалась бездна, — магия ведьмы, попав в тело альфы, в тело существа, привыкшего доминировать, подчинять, впитывать силу… она не просто прижилась. Она взбесилась.
Слова повисли в воздухе тяжелым грузом. Первый. Единственный. Каково это — нести в себе то, чего нет ни у кого, то, что делает тебя не просто сильнее, а… другим?
— Тогда я
