как для радости ты еще мала, значит, будешь печалить. А я этого с утра не люблю.
— Вот еще, — надулась она. — Радовать, печалить… Завтрак готов, это к радости?
— Определенно, — кивнул я. — Эх, хорошо поспал.
Я потянулся, услышав уже привычный хруст, но не такой сильный, как раньше. Все же энергия, поглощенная с мертвяков, идет на восстановление тела. И пусть ее, конечно, мало, но курочка по зернышку клюет.
Душ — вот прямо полюбил я это место. И бодрит, и быстро, и красиво все так. В мое время такого не было. Хотя, у нас была баня — эх, вот бы сейчас в веничком попариться! Точно бы еще на пару лет помолодел. Баня, она ж и тело лечит, и душу.
На завтрак — яичница с мясом. Странное какое-то, но вкусное. Сказали, что это тушенка из консервы. Название глупое, но сойдет. Сытно, вот и ладно. Запил чаем — а вот он точно в наше время был гораздо вкусней.
— Ну что? Будем выдвигаться? Какой план?
— Выходим через парк, идем по его краю, пока не появится сеть. Потом я звоню тёте, и делаем все, как она скажет, потому как она ближайшая старшая.
— Что это значит? — заинтересовался я.
— Ну, то, что она ближе всех живет. У меня еще есть один дядя и еще тетя. Но они далеко. А эта рядом. Правда, папа говорил, что она без царя в голове — не знаю, что это значит. Но поможет она точно. Она хорошая. И маг сильный.
— Хорошо. После этого, я думаю, мы расстанемся на небольшой срок. Лишка, пока пойдешь с Вероникой. Я тебя позже заберу.
— Что значит, расстанемся? — уставилась на меня Лишка.
— Ну, так надо же найти тех, кто все это устроил. Куда идти, я разберусь, а там… В общем, маленькой девочке не стоит видеть того, что там произойдет.
— Ну и зачем это тебе? Мы же для тебя никто, — Ника была категорична.
— Ну хотя бы затем, что я очень не люблю, когда смертные призывают в наш мир нежить, своими руками помогая ей. Зло должно быть наказано. Так будет по правде, так будет по справедливости. Я витязь-волхв и мимо подобного пройти не могу.
— Ну, тогда идемте, чего зря время терять?
Мы и пошли. Вероника, пыхтя, сама везла свой чемодан с нее ростом, а мы с мелкой шли налегке. Забрались в такие дебри, где точно давно не ступала нога человека. Кстати, а почему? Вроде что-то такое Ника рассказывала про убийцу. Интересно, его заживо сожгли или на кол посадили? Лично мне больше нравилось второе по отношению к насильникам. Да и народ любит подобные зрелища.
Вскоре мы нашли небольшую полянку, выкопали яму, куда сложили весь скарб. Если что, потом найдем. Замаскировали, конечно же — в этом я мастер. По уверению Ники, сеть тут ловила. Значит, глушащий артефакт не сильно мощный, как сказала она.
— Так, я сейчас тёте буду звонить. Поэтому стану рыдать и биться в истерике. Утешать меня не надо, само пройдет. Все, не отвлекайте.
Графиня потыкала в светящуюся коробочку, приложила ее к уху, а потом…
— Тётя, убили!!! Всех убили! И папу, и маму, и Тоньку… ВСЕ-Е-Е-Е-ЕХ!!! — ревела она в трубку. — Мертвяки. Много. Пришли… Уа… Спаслась. Дед Славка помог… (это я, если что). И Лишка еще… Ага… мы тут… Да, через склеп прошли… В лесу… Нет, больше никого там нет… Прячемся, вдруг придут… Хорошо… Ага… Угу… Ждем…
Куда-то нажав в своем телефоне, она повернулась к нам, уже без слез и истерики. Кремень девка!
— Расклад такой. Тетка в Новгороде. Прибудет через час. До этого времени сидим тут и ждем ее. Никому не звоним и сами на звонки не отвечаем. Она все разрулит. Сейчас за ней вроде как граф какой-то из Тайного приказа ухлестывает — так что тиранить нас не будут. Впрочем, в любом случае не будут, мы аристократы как-никак. Но вопросы зададут. Так что, Мстислав, помни — ты немой. Работаешь у нас пару лет, меня учишь драться. Во время нападения был со мной и защитил от мервяков. Это если заставят письменно показания давать. Ты писать-то умеешь хоть?
— Умею, как же нет. Но плохо. Медленно.
— Что ж ты такой примитивный-то⁈
— А ремня? Я воин, сын воина. Нам грамота особо ни к чему была. Где писать? На бересте? Али на пергаменте? Бою мы учились, а не за свитками просиживали.
— Ладно. Изобразишь дрожание рук — мол, так перенапрягся, что и ручку держать в руке не можешь. Ты старый, тебе поверят. А пока давай тебя поучим пользоваться телефоном и Паутиной. А то так невежей и помрешь.
— Знаешь, Ника, я когда-нибудь тебе точно ремня всыплю. Привяжу к лавке и отхожу по заднице. Да так, чтоб неделю сидеть не смогла, а после следила за языком.
— Ох, я так боюсь, что коленки трясутся! Когда-нибудь — это не сейчас. Так что садись и внимай мудрости современного мира. И не знаю, говорил тебе кто это или нет — но добро пожаловать в реальность, и все такое…
Глава 10
Глава 10
— Вот, смотри…
Ника достала этот, как его… телефон. Тыкнула пальцем в светящийся экран и вывела что-то, похожее на карту. Увеличила размер. Ага! Тут я уже сориентировался. Очертания земель хоть и были иными, но похожести взгляд уловил.
— Мы сейчас вот тут, это город Изборск. Новгород — столица Российской империи, тут… — она чуть сдвинула экран. — Расстояние чуть больше двухсот километров.
— Погоди, — остановил я ее, всматриваясь в карту. — Где меня нашли?
— Хороший вопрос, — кивнула она, опять чуть сдвигая экран. — Это вот тут, древний курган. Проклятое место. Вокруг леса, такие буреломы, что не пройти, не проехать. Туда никто и не ходит. Вот, по информации Паутины, там сгинуло три археологические экспедиции. А причины понять не смогли. Связь там глушится намертво. Ну, и видимо, охрана лютая. А вот кто именно охраняет этот курган, никто не знает.
Она помолчала, глядя на экран. Потом заговорила:
— Как отец выжил, сунувшись туда, не понятно. Он никому ничего не сказал, просто собрался и поехал. В принципе, это в его стиле. Было в его стиле, — чуть сглотнув и отгоняя воспоминания, сказала она. — Отсюда, если по прямой, до Новгорода почти триста километров.
— Так, приблизь еще. Ага. Ясно. Значит, меня похоронили на поле Свенельдовом, где как раз и была битва. Странно, что не в самом Новгороде. Впрочем, спросить уже некого, да и неважно
