ступив на землю Двенадцати островов, как минимум неблагоразумно.
— Ладно… Айна! Найдём, как связаться. А если начнётся война, и наш отец будет с лордами…
— У нас часто война с лордами, — оборвал комендант. — Поживёте — увидите! Даму прошу обождать, а молодой человек пусть идёт со мной.
Рикас покорно поплёлся. Ну, хоть в железную бочку не заперли и кандалы не надели, и за то спасибо.
Ноги не успели насладиться твёрдой основой под подошвами сапог. Молодой тей снова оказался на качающихся досках. Лодка, ничуть не больше памятного рыбацкого корыта, отличалась лишь несколько большей аккуратностью да применением исключительно гребной тяги. Что его особенно поразило, так это кожаные ошейники на гребцах. Быть может, это — преступники, отбывающие наказание за прегрешения? Далматис убеждал: в Республике все свободные, рабство процветает у лордов Архипелага. Лодочник, начальство над живыми моторами, не унизился до объяснений, буркнул что-то вроде «не твоего ума дело, пацан» и отвернулся.
Островок Нордест, явно не входящий в дюжину, давшую название Республике, можно было обойти по периметру за полдня. Упомянутый гражданин Бенезет, второй читатель письма Выскочки, принял Рикаса куда радостнее: новый рекрут в воинство Республики, да ещё с некоторым опытом человекоубийства, совсем не помешает.
Через сутки новобранца посетила неожиданная мысль. Лично ему здесь даже лучше, пожалуй, по сравнению с Арадейсом. Казарма — казармой, но масса преимуществ. Тропики, свежие морепродукты, фрукты и вино скрашивают жизнь основательно. Служба не обременительная — здешние вояки предпочитают удобства, а не муштру.
Вопрос один, и он не имеет удовлетворительного ответа: за что воевать?
Здесь даже не платят жалование, только кормёжка за счёт братства. Хочешь золота — участвуй в набегах. Никаких патриотических чувств по отношению к Двенадцати островам нет и не близко. Даже шантаж через Айну настолько вялый, что поневоле закрадывается мысль о ссылке на остров с целью последующей интриги с отцом. Фактически, островок с толпой весёлых головорезов — та же тюремная субмарина, только больше, удобнее и не штормит.
Тибор Безенет по кличке «Туз», большой любитель карт, в первый же день на острове увёл рекрута поодаль, к песчаному пляжу около пристани. Не старый ещё человек, лет под тридцать, он выделялся среди окружения очками, необходимым предметом любителей чтения и счетоводов, весьма не характерным для морских разбойников. Круглое лицо, окаймлённое кроткой серпообразной бородкой, казалось от этого добродушным, тем более Безенет часто улыбался, демонстрируя отсутствие верхнего клыка. Плотноватый, он двигался с чрезвычайной лёгкостью, но особую шустрость демонстрировали его пальцы, подвижные как у профессионального шулера. Розовый шрам по тыльной стороне кисти намекал, что однажды ловкость рук за карточным столом была замечена и вознаграждена по заслугам.
— Очень, очень хорошо… Чтоб мне лопнуть. Настоящий тей! Но ещё сущий мальчишка. Полез на орду парней с Архипелага и схлопотал по самую развилку неприятностей.
Рик приуныл. Выскочка демонстрировал показное дружелюбие. Но в письме коменданту и Безенету, увы, отразил правду о бое у Арадейса. Военный советник, проваливший сражение, вряд ли кому нужен.
— Не вешай голову, малыш. Вначале у многих срывается.
— У меня то сражение — не первое.
— А в предыдущих морской дьявол помог выйти сухим из воды, и ты поверил, что так будет всегда? Тоже — знакомо. В общем, слушай умного Туза внимательно. Ты молчишь как дохлая рыба, что сын самого Алайна. Это ясно? На островах полно ушей лордов, да и парни загоняют насмешками как княжьего сынка. Мол — не брезгуешь ли треской на наших столах, привыкши к красной рыбе.
— Мы жили скромно. А в Арадейсе…
— Мне можешь это рассказывать, а братья повесят ярлык брехуна. Так что, как тебя… Рикас? Будешь Тощий, пока иначе не перекрестили. Имени здесь не спрашивают.
Чего ещё он здесь потеряет, если уже лишился тейской фамилии? Скорее всего, гражданин пират предложит потерять честь, запятнав её позорным деянием. Предложение не заставило себя ждать.
— Мой друг Далматис мечтает создать отряды для победы над Архипелагом, хотя бы — чтоб отбиться от них. Но эта война золото не принесёт, а братья без золота рисковать шкурой не хотят. И, как сам понимаешь, учениями себя не утруждают. Ничего другого не остаётся, как ходить к чужим берегам за добычей. И кровь разгонит, и махать саблей не разучатся, и монеты зазвенят — найдётся что за картами спустить.
Туз радостно хохотнул, новый подопечный не поддержал веселье.
— Исключено. Я — благородный синьор, разбой мне претит.
Смех превратился в радостное ржанье.
— Какие мы чистоплюи, клянусь всеми демонами преисподней! Ну, поживи, оботрись. Не слишком задирай благородный нос, тей. Он у тебя короткий, братья обрежут ещё короче. Никакая Сила не выручит.
Собственно, с этого разговора и начался пиратский курорт. Пристанищем для ночлега служили многочисленные дощатые хижины с соломенными крышами. Без отопления, ибо тепло всегда. К летнему январю, как уверяют, будет особенно жарко. Никаких удобств цивилизации вроде отхожего места и умывальника. Вместо этого — кусты, кувшин с водой да тёплое море, смывающее грязь и усталость.
Про усталость — преувеличение. Остров служил прекрасной иллюстрацией к бородатой шутке, что ленью называется способность отдыхать впрок, у пиратской братвы она была развита до совершенства.
Соседи у Рикаса постоянно менялись. Ни один не представился по имени. Румпель, Дикий, Гном, Синий Клык… Зато и они не особо интересовались происхождением новичка. Ну, Тощий. Ну, тей — благородные на островах редкость, но не исключение.
Синий Клык, здоровенный детина без единого переднего зуба, на две головы выше и в полтора раза шире в плечах, оказался первым из товарищей по хижине.
— Тощий? Я бы сказал — задохлик подзаборный.
Рикас не стал спорить. Наверно, беззубый никогда не имел дела с благородными. Тем более напарник не думал язвить. При виде юного и мелкого кандидата в джентльмены удачи он испытал чуть ли не отеческие чувства.
— Знавал я таких, маменькиных сынков, рог им в дупло, — как и остальные островитяне, Синий Клык в каждую фразу вставлял проклятие или ругательство, впрочем, довольно беззлобно. Наверно, им в том видится особая удаль, уж эти парни точно не маменькины сынки. — Силёнок что у птенца, а лезут на абордаж. Жаль… Жаль, что падают за борт с саблей и револьвером, их не достать потом. Ладно… У тебя золотишко водится?
— Одна монета, — осторожно признался Рикас.
— В карты силён?
— Вообще не умею.
— Дела… твою ж в дупло… Это хуже, чем не уметь драться. Оружия никакого?
Про разряженный револьвер с субмарины молодой человек смолчал. В любой армии оружие выдаётся командирами, не всегда отличного качества, зато единого образца. Клык просветил,
