победоносный поход (это еще, конечно, и Шелковый путь), который закончится только с началом Нового времени. Везут, как и во времена Рима, не только перец, но теперь еще мускатный орех, имбирь, корицу, гвоздику, кардамон, алоэ.
Еще одна новость: есть стали не лежа, как римляне, а сидя на стульях или табуретках за столом, как простолюдины в Риме. Появились наконец стеклянная посуда и скатерти, а еще и вилка (двурогая) – из Византии она придет в Венецию, поначалу напугав дожей, а потом завоюет всю Европу. Вот что пишет один купец, побывавший в византийской Александрии: «Александрия – город весьма большой… изобилующий всяким добром и богатством продуктов… В нем изобилуют пряности, ароматы и другие варварские товары, так как за Фиваидой имеются народы индусские, и Александрия, получая все, стоит над всем…» [1]. Константинополь был большим городом, в котором соединялись все торговые пути – с Востока и из Азии, из Африки и Западной Европы, из Северной Европы через Киевскую Русь. Но никогда он не достигал величия Рима, в период расцвета в нем проживало до 400 000 человек (а при взятии его турками в 1453 году население не превышало и 50 000, но и Париж тогда не имел даже 80 000 населения) [2]. Хоть Константинополь и застраивался довольно хаотично, что видно и по современному Стамбулу, но все дома были оборудованы удобствами – обязательными водопроводом и канализацией, водосточными трубами, в кухнях устраивались печи с дымоходами. Поражает уровень грамотности в Византии – около 30 %, что выше, чем во Франции XVIII столетия, не говоря уже о Московии.
Византийцы жили зимой в холодном климате, поэтому быстро придумали двойные сосуды, куда в нижнее отделение клали угли, позволявшие некоторое время сохранять пищу подогретой. Городской плебс жил в основном на раздачи – как государственные, так теперь и церковные. Простые горожане питались привычным способом: хлеб (от 300 до 600 г в день), вино, вареные овощи, зелень, рыба – рацион питания от римлян не сильно отличался; из местной рыбы ценилась кефаль; новой была страсть к привозной русской икре [3]. Среди знатных людей особым деликатесом считалась зайчатина. Пиры византийских императоров тоже мало отличались от римских, пожалуй, увеличился только размер – в большом зале дворца в Константинополе стол из золота был таких громадных размеров, что за ним помещались 36 диванов. «в X веке германский посол Лиутпранд был потрясен во время обеда при дворе, когда заметил, что все гости едят с золотых тарелок, а фрукты лежат в золотых чашах, столь огромных и тяжелых, что их невозможно было поднять. Их спускали с потолка на веревках, убранных в позолоченные кожаные чехлы и прикрепленных к механическому устройству, с помощью которого чаши передвигали от одного гостя к другому» [4]. Тот же посол был очарован поданным ему блюдом – это был козленок, фаршированный рыбой – подумать только, настоящий деликатес для Западной Европы. Но все же византийские вельможи скорее были обжорами, чем гурманами. Никакая гастрономическая литература особенно не поощрялась.
В области сельскохозяйственного производства римский тип огромных латифундий с рабским трудом не пережил VI век н. э. Центральной фигурой сельского хозяйства Византии становится свободный крестьянин, но появляются и феодальные хозяйства с зависимыми крестьянами – па́риками (правда, синьор не имел права суда над зависимыми – это все же было делом государства). Также были мелкие хозяйства собственников земли, которые жили в городе, а землю сдавали в аренду работникам. Но больше всего крестьянин зависел от государства, с него брали налоги как в денежной, так и в натуральной форме – именно государство было основным эксплуататором. Формально право собственности индивида на землю существовало, но оно было ничтожным по сравнению с государственным правом – в любой момент власть могла изъять участок. Все эти социальные нововведения не дают увеличения производительности труда, наоборот, мелкие хозяйства стали еще больше зависеть от погодных условий, и неурожай у них стал частым гостем. Техника прежняя: основным орудием был деревянный плуг, который тянула пара быков. Некоторые изменения произошли в технике использования лошадей – появились хомут, седло, стремена и (маленькое чудо) металлическая подкова. Но лошади еще не получили широкого применения в сельском хозяйстве, только в военном деле и в спорте на ипподроме. Само хозяйство все больше становилось натуральным – ценилось произведенное собственными руками, а не покупное.
Семья все более закрывалась от общества. Если в Греции общение было публичным (дружба как публичный институт), полис предъявлял свои требования на совершеннолетнего сына семьи как на гражданина, то в Риме это право заканчивалось на пороге дома, но все равно общественная жизнь была главной. А в Византии семья стала именно частным делом, индивид был представлен прежде в ней, а потом в обществе. Дети вообще не присутствовали в публичном пространстве; сначала они закрыты в женских покоях византийского дома, а потом в обучении – сразу как маленькие взрослые. Поэтому византийские художники и не знают, как изобразить ребенка; младенец-Христос у них маленький взрослый.
Рынок казался византийцам ненадежным инструментом, хотя и был неплохо развит. В Византии поощрялся экономически ввоз товаров, да и вообще византийская экономика представляла собой торжество кейнсианства: государство вмешивалось во все дела торговли – установление и регулирование цен, экспортно-импортные пошлины, акцизы и т. д. А само производство регулировалось корпорациями – цехами, которые тоже были под контролем у государства. Например, торговцы свининой – это отдельная гильдия, торговцы другим мясом в нее не включались. Государство четко следило, чтобы цены на продукты питания не повышались (поэтому всячески боролись с посредниками и перекупщиками), но и не понижались – чтобы не было демпинга. Однако сам Константинополь все же был больше политическим, чем экономическим центром. Он скорее потребитель, а не производитель (в отличие от городов Западной Европы того времени, которые возникали только как экономические центры торговли и ремесла). В ранней Византийской империи наблюдалась дезурбанизация: «По-видимому, в VII веке Византия пережила упадок античных городов, сопровождавшийся известной натурализацией хозяйства и возрождением общинного землевладения. Пусть этот упадок оказался здесь менее всеобъемлющим, нежели на Западе, пусть Константинополь продолжал функционировать в качестве большого города, – подавляющая масса периферийных центров в VIII столетии лежала в развалинах, и деревня становилась средоточием хозяйственной и духовной жизни» [5]. Торговля часто отдавалась на откуп иностранным купцам – сначала сирийским и багдадским, потом венецианским и генуэзским. Генуэзцы жили в своем районе Константинополя Галата обособленно, даже по свои законам, генуэзская башня до сих пор гордо стоит в Стамбуле. Через турок и арабов византийцы познакомились с кофе, привозимым из Эфиопии. А уже из Константинополя кофе добрался до Венеции и Генуи.
К русским относились со страхом и недоверием, им запрещалось селиться в черте города, собираться
