а Лина от страха вжала голову в плечи, но из-за его спины выглянула мама.
Она придержала разъяренного мужа и тихо, но твердо произнесла:
– Милая, тебе лучше уйти.
– Еще раз заявишься, пожалеешь! – прощальное напутствие отца хлестко ударило побежавшую вниз по лестнице Лину по лопаткам и затылку.
В слезах она выскочила из подъезда и понеслась прочь, еле разбирая дорогу. И только когда оказалась на шумном тротуаре, сбавила скорость, тяжело дыша и захлебываясь от истерики. Боль, обида, ужас ржавыми лезвиями разрывали грудную клетку изнутри. Гортань судорожно сжималась, мешая сделать вдох, а ноги стали ватными.
Лина забрела в небольшой торговый центр и спряталась от посторонних глаз в одной из кабинок женского туалета. Колючая истерика накатывала ледяными волнами, а страх быстро уступал место черному отчаянию и панике при мысли о неясном будущем. Просидев так с четверть часа, Лина с трудом вытащила из сумки телефон и дрожащими пальцами открыла чат с Саидом. Но тут же замерла. Даже ему она вдруг испугалась сообщить об окончательной ссоре с семьей. Казалось, весь мир внезапно ополчился на нее. И если бы не обещание Саида приехать, Лина не нашла бы сил написать первой. Но все, на что ее хватило, уложилось в одно-единственное слово:
Слезы снова потекли по щекам. Ответ прилетел секунд через пятнадцать:
На дисплее тут же высветился входящий звонок. Лина сделала глубокий вдох и приложила телефон к уху.
– Что случилось? – голос Саида звучал напряженно, будто он готов был в любую секунду сорваться из дома на помощь.
– Меня выгнали… – прошептала Лина.
– В смысле? Не захотели говорить? Или… Погоди. Тебя выгнали из дома?
– Да…
– Где ты сейчас?
– В туалете. В торговом центре.
– В каком именно? Я выезжаю, – в трубке раздалось шуршание.
– В «Розе ветров»…
– Пять минут. Выходи к парковке.
Лина подошла к зеркалу, дрожащими руками умылась холодной водой и постаралась успокоиться, но сердце продолжало выбивать чечетку. Когда она вышла на улицу, Саид, взлохмаченный и хмурый, уже стоял рядом с машиной и выглядывал Лину среди прохожих. Заметив ее с сумкой на плече, он протянул ладонь:
– Поехали.
– Куда?
– Домой.
– Домой? Ко мне? – Лина почему-то подумала, что Саид попытается провести еще одну воспитательную беседу с ее отцом.
– Насколько я понял, твоего дома тебя лишили. И, судя по всему, виноват в этом я.
– Не знаю… Отец наговорил столько гадостей… Я уже… – Очередная волна слез не заставила себя ждать.
Трюкач, тяжело вздохнув, стащил с ее плеча сумку и крепко прижал Лину к себе:
– Поехали ко мне. Больше не приходи к родителям сама. Может, они остынут и позвонят через неделю или две.
– Нет… – Лина шмыгнула и прижалась щекой к его груди. – Они сменили код на двери. Сказали, что я им больше… больше не дочь. И… И еще много всего…
– Идиоты.
Через полчаса они вернулись в квартиру Саида, и Лина растерянно замерла в прихожей, глядя на него снизу вверх:
– Я бы не хотела быть обузой… Обещаю, как только Сева переведет мне деньги, сразу съеду. Сниму квартиру или комнату…
– Прекрати. Ты не обуза. И съезжать необязательно. Хотя тут, конечно, не хоромы…
– У тебя чудесно! – выпалила Лина и покраснела.
– Чудесно, но тесно, – Трюкач забавно улыбнулся.
– Мне нравится… Уютно и просто.
– Тебе правда нравится? – Он шагнул к ней вплотную и мягко коснулся пальцами подбородка, приподняв лицо Лины. – Тогда зачем съезжать? Или ты думаешь, я не стану водить тебя на свидания, если мы будем жить под одной крышей?
– Мне страшно. Все так резко переменилось… За пару дней меня будто вырвали с корнем и втоптали в грязь. Кошмар, от которого я никак не могу проснуться. Даже мама сказала, что мне лучше уйти! Саид, за что? – Лина резко высвободилась из его рук и отвернулась со скулящим всхлипом.
Трюкач виновато зажмурился и уткнулся затылком во входную дверь:
– Это из-за меня…
– Но ты меня спас.
– Да. А потом устроил разборки с твоими родителями и утащил тебя из дома. Но я понятия не имел, что они способны на такое… – Он выпрямился и обнял Лину со спины, мягко прижавшись губами к ее виску. – Я не хотел, чтобы все так вышло. Может быть, действительно стоит прийти к ним и предложить мир?
Но девушка неожиданно рассмеялась сквозь слезы:
– Не нужен им никакой мир. Ты бы слышал, что нес отец… Хотя нет, хорошо, что не слышал, иначе бы точно убил. Не нужно к ним ходить. Ты был прав: я должна спасти себя. – Лина обернулась и какое-то время пристально всматривалась в мужское лицо. – Никогда не думала, что перееду к парню до того, как схожу с ним на первое свидание…
Саид глянул на часы и пожал плечами:
– В принципе можем пойти прямо сейчас. И тогда технически ты переедешь после свидания.
Но Лина покачала головой:
– У меня нет сил… Еще даже не вечер, а я уже размазана в ноль.
– Тогда переодевайся. – Трюкач забавно взлохматил волосы и повел ее за руку в комнату. – Я приготовлю обед, и мы залипнем под какой-нибудь фильм. А это будут твои полки, – раскрыв вместительный шкаф, он переложил часть своих вещей поплотнее друг к другу и освободил пространство для Лины.
– Хорошо…
– Кажется, я больше не могу пить… – Андрей, сонно почесывая бороду, проснулся ближе к обеду и, зайдя на кухню, плюхнулся на стул.
– Не можешь? – Макс отвлекся от рабочей почты и уставился на сына: – Что-то болит?
– Ничего не болит. – Фенрир сунул в зубы сигарету и закурил. – Устал шататься в тумане.
– Хорошо. Может быть, поешь?
– Наверное, надо. Только не пиццу.
– Тушеный кролик подойдет?
Андрей прыснул, печально улыбнувшись:
– Ты продвинулся в кулинарии…
– Нет. Мне привозят готовое.
– А где парни?
– Полина увезла их ночью.
– Ясно… – Фенрир уставился в окно, с досадой ощущая свою оторванность от мира.
Москва уже окунулась в летнее тепло, сверкая чистотой тротуаров и свежевымытых окон. Кристально-прозрачный воздух казался сладковатым. Тысячи людей, как и вчера, и неделю назад, были заняты личными делами и понятия не имели, что какой-то несчастный Андрей Давыдов слишком метко выстрелил и разрушил собственную жизнь, спасая жизни близких.
Перед ним возникла большая тарелка с овощным рагу и парой внушительных кусков кроличьей тушки с золотистой корочкой и сливочным ароматом.
– Надо ехать домой… – Фенрир вздохнул и без особого аппетита начал жевать мясо.
– Ты можешь жить здесь столько, сколько хочешь. – Макс и себе наложил тарелку еды.
– Не
