с улыбкой обернулась на голос Саида:
– Отлично! Работа – хорошее лекарство от дурных мыслей. Кофе?
Тот с сомнением глянул на часы:
– Мы ненадолго заехали, но давай. А что за дурные мысли? Я думал, тебе было уютно все эти дни.
Загадочно взмахнув длинными черными ресницами, Лина уложила на блюдце белоснежную салфетку, идеально натертую ложку и кубик темного шоколада в золотистой фольге, потом аккуратно поставила чашку с двойным эспрессо и придвинула всю композицию к Трюкачу.
– Эй, – он вопросительно уставился на девушку.
Закусив губу, Лина незаметно подмигнула ему и тихо ответила:
– Очень уютно, Саид. Но в твое отсутствие я скатывалась в мысли о случившемся, а на работе отвлекаюсь. И не приходится считать часы до твоего возвращения домой.
– Засчитано, – Трюкач довольно усмехнулся. – Я, кстати, нашел пару вариантов с двушками. Съездим глянуть в общий выходной?
– С двушками? Ты хочешь купить новую квартиру? – на лице Лины мелькнула досада.
– Ну… Подумываю. В любом случае неплохо бы заиметь жилье попросторнее. Тебе не нравится эта идея?
– Мне просто очень нравится твоя нынешняя квартира… – щеки Лины порозовели.
– Она же как спичечный коробок, – удивился Саид.
– Лучше быть счастливой в спичечном коробке, чем… Ну…
Трюкач несколько секунд со странным чувством всматривался в лицо Лины, потом загадочно улыбнулся ей правым уголком губ и, услышав голос Резника, допил кофе парой глотков:
– Ты до полуночи?
– Ага…
– Я освобожусь около одиннадцати. Заберу тебя.
– Договорились, – Лина засияла от удовольствия и убрала с барной стойки пустую чашку.
– Я пропустил визит гостей? – вернувшись домой, Макс с подозрением принюхался.
– Да, – Андрей доедал жаркое с бурым рисом, задумчиво листая новостную ленту в смартфоне. – Денис и Лера уехали полчаса назад.
Давыдов-старший с удивлением уставился на него:
– Ты выглядишь… повеселевшим? Даже ешь… Что произошло в мое отсутствие?
– Просто поговорили. А что? Ты не рад? – Фенрир отодвинул пустую тарелку.
– Рад, – Макс присел напротив сына. – Поделишься?
– Чуть позже.
– Почему не сейчас?
– Мне нужно… – Андрей почесал бороду, сморщив нос. – Соберусь с мыслями и завтра скажу.
Брови Охотника сошлись над переносицей, но меньше всего он хотел сбить сына с такого внезапно воодушевленного настроения. Молча кивнув, Макс взял тарелку Андрея и наложил себе большую порцию еды.
– Я, наверное, тоже спущусь в зал. На часок.
Давыдов-старший чуть не опрокинул жаркое, теряясь в догадках, что же такое сказал его сыну Морок, что тот ни с того ни с сего обрел аппетит и желание заняться спортом. Дождавшись, когда за Андреем захлопнется входная дверь, Макс схватил смартфон и открыл переписку с Денисом.
Ответ пришел только через час:
На следующий день
Черномор приехал в «Феникс» в гордом одиночестве. Лера, заметив его хмурое лицо, решила оставить при себе шутливое замечание об опрятном виде и приятном ненавязчивом запахе мужской туалетной воды.
– Кофе?
– Нет, – процедил он, шумно и недовольно дыша носом. – Просто поболтаем.
Пики уже не на шутку напряглась и указала ему на дверь пустующей переговорной. Матвей приземлился в кожаное кресло, закинул ногу на ногу и некоторое время раздраженно осматривался, словно собирал мысли в кучу. Даже самая тактичная попытка ускорить диалог казалась Лере изощренным способом уйти из жизни, поэтому она тоже молчала, аккуратно поглядывая на него и теряясь в догадках, что могло вывести из равновесия опытного командира наемников.
– Моцарт ничего тебе не говорил? – внезапный вопрос заставил Леру вздрогнуть.
– О чем именно?
– По поводу Ефимова.
– Говорил. Но потребовал молчать, – у нее не было сил юлить, особенно когда напротив сидел пышущий бешенством громила.
– Моя старшая сестрица – жена Ефимова.
– Я помню, – Лера осторожно кивнула.
– Она сейчас неофициально задержана для допросов.
– Из-за его отравления?
– Перовская, прекрати, а? И не делай вид, что не в курсе всего. Бесишь.
Лера вздохнула и выпрямилась:
– Я не в курсе допросов твоей сестры, Матвей. Поэтому и спросила.
– Они выясняют, насколько глубоко она замешана в грязных делах Олега. И кто конкретно его траванул.
– Переживаешь за нее?
– Не особо. Я из семьи вычеркнут уже пятнадцать лет как.
– Сочувствую.
– Дело не в этом, – буркнул Черномор, но снова замолчал, сжав челюсти. Пики явственно ощущала пламенные волны гнева, исходившие от Григорьева.
– Расскажешь, в чем?
Он стремительно поднялся с кресла и шагнул к панорамному окну, выходившему на гостевую парковку «Феникса». Зло сунув руки в карманы черных армейских штанов, Черномор следил за проезжавшими мимо автомобилями. Изнутри его сжигала лютая ненависть, а убитая пару дней назад гордость царапала сознание колючей проволокой. Но даже если бы он безвылазно сидел в своем логове, не догадываясь о похищении Леры, к нему бы все равно заявились ищейки Минобороны…
Пики отчаялась понять настроение Григорьева и терпеливо следила за движениями напряженных мышц его спины под плотной черной футболкой, уже готовая к любым новостям, претензиям или требованиям.
– Говнюк Ефимов так или иначе будет президентом. И не пристало его шурину мелькать среди командиров подпольных солдат.
– Смени имя.
– Ага, бегу и спотыкаюсь.
– Моцарт может подчистить твою биографию.
– Разумеется. Но Моцарт не господь бог и, увы, не сможет подчистить весь Интернет. И убрать всех свидетелей нашего с Ефимовым родства.
– Никого не трогало ваше родство, пока он был премьером, – резонно возразила Лера. – Почему сейчас это кажется тебе проблемой?
– Кажется?! – выплюнул Черномор. – Мне?!
Он повернулся спиной к окну и разъяренно уставился на Пики, которая ни на сантиметр не сдвинулась с места и никоим образом не сменила спокойное выражение лица.
– Матвей, объясни, в чем твоя беда. Я готова помочь, но пока что не понимаю чем.
Григорьев снова рухнул в кресло, наклонился к столу и уткнулся лбом в стеклянную поверхность.
– Моцарт предложил инсценировать похороны. Инсульт или инфаркт. Потом сменить фамилию. И это полбеды.
– А остальные полбеды?
– Сменить позывной! – рыкнул Матвей.
Лера резко отвернулась к окну, лишь бы скрыть смешок, кашлянула и, совладав с лицом, снова посмотрела на Черномора.
– Даже не знаю…
– И отдать отряд!!!
– Кому отдать? – Пики удивленно моргнула.
– Федотов сказал, я могу сам выбрать, – хищные зеленокарие глаза опасно сверкнули. – Проблема в том, что я НЕ ХОЧУ.
– Боюсь, у тебя нет альтернативы… Моцарт не стал бы заводить подобный разговор, будь у тебя шанс отказаться.
– Плевать на него. Я просто вывезу отряд из страны.
– ТЫ С УМА СОШЕЛ?! – Карты в голове Леры мгновенно сложились в четкий расклад, и она вскочила с кресла, прижав ладони к столу. – Даже не думай!
– Да верну я тебе долг. Чего ты нахохлилась? –
