из заначек бутылки и благодарили отряд.
Шериф лично распорядился загрузить в трюм «Старого Грешника II» сотни килограммов свежих гидропонных овощей, тонны чистейшей фильтрованной воды и передал Максу чип на сто тысяч кредитов из резерва станции.
Стыковочный рукав фрегата готовился к расцепке.
На причале у открытого шлюза «Старого Грешника II» стоял Тим. Парень смущённо переминался с ноги на ногу, а рядом с ним стояла Эля. В её руках была небольшая сумка с личными вещами и походный набор ботаника.
У девушки не осталось родственников на «Затишье-4», а её знания гидропоники и навигации были идеальны для нового, 180-метрового фрегата, где пустовал целый зелёный агроблок.
Тим набрался мужества, взял Элю за руку и шагнул в кают-компанию перед лицом Макса:
— Капитан… Эля идёт с нами. Она будет следить за нашим агроблоком и помогать на связи. Я… я за неё отвечаю!
Эля густо покраснела, но не убрала ладонь из руки Тима, тепло посмотрев на Макса.
Макс выпустил серую струю дыма к вытяжке, оглядел парочку и сухо ухмыльнулся:
— Агроблок нам действительно нужен. А свежие томаты лучше синтетической пасты. Добро пожаловать на борт, Эля.
Лилит, стоявшая за плечом Макса, дала короткий, ледяной, но уважительный кивок, признавая нового члена экипажа.
Крак протрещала из своего угла:
— Отлично! Наконец-то на корабле будет кто-то, кто шарит в фильтрах очистки, кроме меня. Заходи, девчонка!
А над центральным столом соткалась голограмма Евы. Экран мигнул, выведя график сердцебиения Тима:
— Внимание всему экипажу! Пульс оператора Тима — сто пятьдесят ударов в минуту. Похоже, у нас на борту образовалась новая медицинская аномалия.
В кают-компании раздался дружный смех. Тим густо покраснел, но крепче сжал ладонь Эли, и девушка смущённо прижалась к его плечу.
Магнитные захваты станции «Затишье-4» расцепились с сухим металлическим лязгом.
Макс опустился в капитанское кресло на мостике.
Фрегат «Старый Грешник II» дал маневровый импульс, плавно развернулся, вспыхнул плазмой кормовых дюз и ушёл в открытый космос — навстречу звёздной пыли за Внешним Рубежом.
Глава 18. Пробуждение в пепле
В главном транспортном ангаре фрегата «Старый Грешник II» гудели гидравлические насосы.
Подготовка к затяжному прыжку через «Пустошь» — многосветовой неразмеченный сектор за Внешним Рубежом — шла строго по армейскому регламенту.
Пятиметровый стальной гигант, Дредноут Игнациус, опустился на одно колено в центре тяжёлой стапель-рамы. Массивные гидротиски зажали его титановые плечи, а магнитные настилы пола намертво прилипли к подошвам 50-тонной машины.
Красные оптические линзы Дредноута медленно угасали, переходя в глубокий режим гибернации. Из вокодера на его груди раздался рокочущий, затухающий голос:
— Реактор… переведён в спящий режим. До встречи… в новом секторе, капитан Макс.
— Спи, ветеран, — ответил Макс, накидывая на рукоять «Вепря» предохранительный замок.
В кают-компании верхней палубы пахло свежими томатами из агроблока, горячим кофейным напитком и сухим табаком.
Эля и Тим завершали укладку контейнеров с урожаем. Девушка аккуратно запечатывала вакуумные пакеты со свежей зеленью, а Тим помогал ей крепить ящики к стеллажам. Они работали слаженно, без лишних слов, периодически обмениваясь тёплыми, смущёнными взглядами.
— Автоматика агроблока настроена, — тихо проговорила Эля, стирая испарину со лба и улыбаясь Тиму. — Растения пройдут через стазис-заморозку без повреждений. Когда мы проснёмся — урожай будет свежим.
— Я заблокировал линии связи, Эля, — Тим подошёл ближе, мягко накрыв её ладонь. — Внешний эфир отключён. Во время дрейфа никто не отследит наш сигнал.
Лилит, стоявшая у переборки в облегающем комбинезоне из матовой кожи, проверила заточку стилетов и встала за правым плечом Макса. Её алые глаза блестели в тусклом свете каюты:
— Мой клинок уснёт вместе с вами, Хозяин. И проснётся по первому вашему зову.
Нира проверила датчики медицинского блока, готовя капсулы:
— Все шесть криокапсул заправлены свежим медицинским гелем. Температура замерзания выверена. Сердечные стимуляторы на старте.
Макс вытащил из пачки сигарету, чиркнул зажигалкой и сделал последнюю глубокую затяжку перед сном, пуская серую струю дыма к вытяжке.
— Отличная работа, экипаж, — спокойно сказал Макс. — Перелёт предстоит долгий. Лечь на дрейф сквозь глухую пустошь — единственный способ проскочить незамеченными. Ева, принимай управление.
Над столом соткалась синяя голограмма ИИ. Голос Евы звучал собранно и уверенно:
— Квантовый сервер переведён в режим наблюдения. Главный реактор «Тесла-4» снизит мощность до трёх процентов. Я буду вести судно по баллистической траектории.
— На какой срок заводим таймер, Ева? — спросил Макс, туша окурок в металлической гильзе.
— Четыре года автопилота, капитан. За это время фрегат пересечёт пустые секторы и выйдет к шахтёрским мирам «Кровавой Гряды».
— Слишком долгий срок… — тихо прошептала Нира.
— Космос спешки не любит, — отрезал Макс, поворачиваясь к медицинскому отсеку. — По местам, девчонки. Пора спать.
Криоотсек «Старого Грешника II» встретил их стерильной тишиной и запахом хладагента.
Вдоль стены возвышались шесть массивных застеклённых капсул из прозрачного титанового бронестекла. К каждой подводились пучки гибких шлангов с прозрачным стазис-гелем и датчиками жизнеобеспечения.
Нира первой помогла Эле забраться в крайнюю капсулу. Девушка смущённо посмотрела на Тима:
— До встречи через четыре года, Тим…
— Я буду ждать тебя, Эля, — Тим крепко сжал её пальцы, перед тем как тяжёлая прозрачная створка запечаталась с гулким пневматическим шипением.
Тим залез в соседнюю капсулу, помахав ей рукой через стекло.
Нира и Крак заняли свои места. Створки их капсул закрылись одна за другой.
Лилит подошла к своей капсуле рядом с местом Макса. Девушка повернула к нему красивое фарфоровое лицо, и в её алых глазах вспыхнула фанатичная, глубокая преданность:
— Спокойных снов, Макс. Я буду охранять твой покой даже в беспамятстве.
— Спи, Лилит, — Макс коротко коснулся её плеча.
Створка её капсулы закрылась.
Макс шагнул в последнюю, центральную капсулу. Спина опустилась на мягкое анатомическое ложе. Тяжёлая створка из бронестекла накрыла сверху, запечатав герметичный объём с тихим, приглушённым члак.
Из форсунок у изголовья с шипением пошёл прозрачный, густой стазис-гель.
Жидкость была прохладной, с запахом мяты и антисептика. Она заполнила капсулу до самого верха. Макс сделал последний глубокий вдох через подающую маску.
Его веки налились свинцовой тяжестью.
За стеклом капсулы свет в медицинском отсеке плавно угас, уступив место сумеречному синему дежурному освещению. Гул корабля затих.
Макс погрузился в ледяной, бессмысленный стазис-сон на длинные четыре года.
А на панорамном бронестекле рубки, далеко за бортом засыпающего фрегата, белые нити звёзд развернулись и плавно потекли назад, унося «Старый Грешник II» в бездонную, тёмную пустоту неразмеченного космоса.
Пневматический затвор центральной капсулы отработал с громким, шипящим уханьем.
Прозрачный стазис-гель хлынул в нижние дренажные отверстия с тошнотворным хлюпаньем. Стекло бронированной створки оттаяло, покрывшись крупными каплями конденсата.
Макс сделал первый глубокий вдох.
