— Вот оно что… спасибо, милая, это очень кстати. Ниэль, не стой столбом, помоги ему! Ланка, перестань орать и придержи парня! Линнель, замри, если не хочешь остаться без магии насовсем!
— Ч-что это? — заикаясь, пролепетала ведьмачка, тем не менее послушно навалившись на Ника и буквально вмяв его в простыни. — Ч-что за дрянь из него течет?
— Ш-ш-ш! — зашипела кошка, брезгливо отряхнув лапу.
Я нервно дернулась, потому что то, что тягучими каплями вытекало из раны, вовсе не походило на человеческую кровь. Это была какая-то странная, смутно похожая на зомбячью слизь, слегка опалесцирующая жидкость. Не вонючая. Очень густая. Мерзкого белесовато-желтого цвета субстанция, после которой на коже оставались такие же мерзкие и липкие следы.
— Чернила, — скупо бросил Норр, опознав странную жидкость. — Магические. Живо, тащите тряпки и сотрите с него эту дрянь. Ниэль, помоги — надо их выдавить.
— К-как?
— Как-как… руками! Линнель, терпи!
— Терплю, — просипел придушенный Ланкой маг. — Только быстрее давайте. Оно дико жжется.
Я спохватилась и, метнувшись к шкафу, вытащила оттуда целый ворох тряпок, после чего принялась торопливо стирать с парня склизкую дрянь.
— Не так, — остановил меня призрак. — Надави. Вот тут и тут. А теперь гони эту гадость к ране. Сильнее дави! Еще! До тех пор, пока вся не выйдет.
— Откуда она взялась? — пропыхтела я, старательно выдавливая из парня липкую мерзость.
— Чернила непростые, — напряженно сообщил Норр. — Явно на крови приготовленные. А зачем их туда ввели… вероятно, в качестве дополнительной блокирующей печати. Ты разве не видишь рисунок?
Я еще раз окинула многострадальную спину Ника «прозрением» и ахнула: «змеи» и впрямь извивались не просто так, а в определенном ритме. И узоры, которые они образовывали под кожей, время от времени складывались во вполне узнаваемые магические знаки.
Поскольку девушкой я была начитанной, то уже знала, что активировать такую печать можно и на расстоянии. Словом. Или с помощью графической схемы. Но это означало, что тот, кто ее поставил, не просто хорошо понимал в магическом искусстве, но с первого и до последнего дня полностью контролировал Ника. А при желании мог в любой момент заблокировать его дар, даже находясь при этом очень далеко от него.
— Но кто?! — пораженно воскликнула я, осознав, что именно проделали с парнем. Да еще, судя по всему, без его ведома.
— Кажется, я знаю… — прохрипел снизу Ник. — Очередной привет от «любимого» дядюшки. Он же не зря сказал, что печать на меня поставил? Гад!
— Маги не способны самостоятельно устанавливать печати на чужие ауры, — подтвердил его предположение Норр. — Это — работа опытного целителя. А вот приготовить магические чернила может каждый. Не говоря о том, что начертить заклинание блокировки на любимом племяннике способен вообще любой. Так что, выходит, дядя тебя не обманул. И его личная печать на тебе действительно стоит.
— Но почему она активизировалась именно сейчас?! — воскликнула Ланка.
— Вероятно, потому что раньше ее прятали другие печати. И как только Ник их сжег, ее стало нечему сдерживать. Вчера он использовал магию. И сегодня мы тоже занимались. Полагаю, Ник попросту ее повредил, поэтому она и проснулась раньше времени.
Подруга с яростью посмотрела на спину тяжело дышащего парня.
— Какое право дядя имел с ним так поступать?! Это вообще нормально — клеймить собственного племянника?!
— Я ему никто, — прохрипел Ник. — Просто пешка. Инструмент для работы. Поэтому с разрешения императора он может делать со мной все что захочет.
Я поджала губы, чувствуя, что мое отношение к господину ректору стремительно ухудшается. Но прежде чем размахивать кулаками и требовать объяснений, следовало помочь Нику, поэтому я терзала и терзала его спину, выдавливая наружу дурацкие чернила. А когда Злюка, не дожидаясь просьбы, расцарапала ему кожу во второй раз, благодарно кивнула.
Из новых ранок чернила потекли гораздо быстрее, чем раньше. Но все равно одних моих усилий не хватало, чтобы избавить от них парня полностью.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— У-у-у… — сдавленно провыл маг, когда Ланка по моему знаку его выпустила, и мы уже в четыре руки принялись выжимать из него все соки. Но все же он покорно лежал, терпел. А когда «прозрение» показало, что «змей» внутри него больше нет и Норр разрешил остановиться, Линнель обмяк и измученно прошептал:
— Не-на-вижу своего дядю… Спасибо, девчонки… я у вас в долгу.
***
После всего случившегося за стены академии рваться мы перестали и на целых полдня заселили в библиотеке, пытаясь найти информацию о мронах и выяснить, не связаны ли изменения в моем даре с появлением мастера Миррта.
К сожалению, ничего путного по этой теме в библиотеке не нашлось. Все сведения, которые удалось добыть, оказались из разряда непроверенных и подчас противоречивых слухов. Мронов то называли созданиями Саана… вероятно, за их нелюдимость и крутой нрав. То, напротив, считали посланниками богинь — за то, что из всех промежуточных рас они отличались наибольшей нетерпимостью к нежити. Кто-то приписывал мронам совсем уж мифические свойства и утверждал, что они бессмертны, а кто-то полагал, что они мало чем отличаются от других полукровок, а ореол загадочности создали себе сами. Просто самим фактом, что слишком долго скрывали информацию о себе и тем самым подарили соседям простор для фантазий.
Единственное, в чем сходилось большинство источников, это то, что мроны, скорее всего, имеют чуть более выраженное звериное начало, нежели остальные представители промежуточных рас. И именно этим объяснялась их ловкость, сила и потрясающая живучесть, которой не обладали даже чистокровные оборотни.
Разумеется, наилучшим вариантом развеять сомнения было бы пообщаться с первоисточником и задать вопросы непосредственно ему. Однако мастера Миррта мы, как ни старались, так и не нашли — ни возле тренировочного зала, ни рядом с корпусами преподавателей, ни в столовой. Нам даже пришлось разделиться, чтобы отследить все места, где чаще всего появляются учителя, однако нелюдь так нигде и не объявился. Более того, студенты с других факультетов тоже его не видели. Из чего следовало заключить, что он или беспробудно дрыхнет у себя в комнате, или же, что более вероятно, его попросту нет в академии.
Потерпев неудачу с мроном, мы решили не тратить впустую последний выходной и ушли заниматься в недавно обнаруженный зал. Одни. Без Ларуна, потому что полагали, что если тот узнает о свернутом пространстве, то тут же заложит нас ректору. А после того, что милорд Торано сделал с Ником, откровенничать с ним никому не хотелось.
Блокираторы с мага, разумеется, пришлось снять и оставить в комнате.
Защиту на входную дверь я по этой причине же поставила даже не двойную, а тройную. Вместе с сигнальным заклинанием на случай, если нас кто-то будет искать. Потом, беззастенчиво пользуясь «прозрением», я провела ребят в подвал так, чтобы нас никто не заметил. И уже внизу, в зале, Норр взялся за нас всерьез.
Ух, сколько нового мы от него узнали за последующие несколько часов! Оказывается, наш призрак не только знал теорию, но и отменно разбирался в магических поединках! Сколько ошибок он нашел в нашем, казалось бы, идеальном боевом построении… и сколько дельных советов дал, пытаясь научить нас действовать как единое целое!
Именно тогда (и тоже не без помощи Норра, разумеется) я с удивлением обнаружила, что, несмотря на изменения в даре, своих прежних навыков я не потеряла. Признаться, меня не первый день тревожила мысль, что после объединения с Ником все мои прежние умения будут утеряны. Целительство, бытовые заклинания… стихийникам ведь они недоступны.
Но оказалось, что объединение потоков легко решало эту проблему, и из единой… так сказать, цельной… магической энергии я по-прежнему могла плести любые заклинания из любой школы. Более того, и Нику эти заклятия стали доступны. А как только стихии перестали бороться за него друг с другом, он вернул способность ими управлять.
