Это было потрясающее открытие. Немного запоздавшее, но самое важное за последние несколько дней. А еще это означало, что мы движемся в правильном направлении, и Норр, хоть и бывший, но все же великий колдун, сумевший найти единственно-верный путь для нашего развития.
— Самое главное, — без устали повторял он, — чтобы ты, Ниэль, сняла с Ника основную магическую нагрузку. Когда русло реки мелеет, даже ребенку можно подойти и зачерпнуть из нее воду ведерком. Если же ты упустишь контроль над ситуацией и стихии снова заполнят его полностью, его попросту разорвет. Или же он сожжет свой дар, заодно спалив и всех, кто окажется рядом.
Я на это только улыбалась.
Поначалу, конечно, было трудно. Мы долгое время не могли нащупать равновесие между нашими желаниями и имеющимися возможностями. Порой нас заносило. Когда-то нас с Ником просто не понимали. Но потом я все-таки нашла нужные слова и на пальцах объяснила, что именно нужно сделать, после чего все наладилось, и больше таких проблем у нас не возникало.
Единственное серьезное затруднение, которое мы испытывали, заключалось в том, что стихии, как и раньше, нуждались в призыве. Поэтому начинал заклятие всегда Ник. О том, что ему пора это сделать, мне приходилось или сообщать вслух, что было неудобно, или же подталкивать мага мысленно, что требовало полного родства душ и постоянного отслеживания чужих эмоций.
Второй сложностью оказалось то, что в момент призыва магия, что называется, срывалась с привязи. Ник на некоторое время полностью утрачивал себя. Он не мог ни думать, ни говорить, ни двигаться. Все, что его наполняло в тот миг, это стихии. Могущественные, неуправляемые, сметающие на своем пути все без исключения, включая слабый человеческий разум.
Это походило на то, как если бы на дамбе внезапно открыли гигантский шлюз. Или же если с гор сошла снежная лавина. Просто огромный, могучий, неудержимый поток, который, дабы избежать разрушений, следовало куда-то направить.
Я каждый раз ежилась, представляя, что мгновение назад эта неудержимая мощь дремала внутри меня. Тогда как разбудивший ее Ник на время превращался в живой источник и забывал обо всем. Становился отрешенным, равнодушным, если не сказать — мертвым. И лишь после того, как я перехватывала управление и забирала часть его силы, к нему возвращалась способность мыслить.
Тогда же мы выяснили кое-что новое о моих магических резервах. Оказывается, с благословения богинь они у меня стали двойными. В том смысле, что у них теперь появился дополнительный отсек. Ну как просторный подвал в обычном с виду погребе, отделенный от остального пространства толстой железной дверью.
Именно эту дверь открывал Ник, когда совершал призыв. И именно эта часть моего дара мне больше не подчинялась. А вот то, что во время наших экспериментов успевало наполнить верхнюю часть «погреба», оставалось мне доступным, как раньше. Более того, размеры этого самого «погреба» существенно возросли. И я могла использовать эту энергию по своему усмотрению. Правда, лишь до тех пор, пока не исчерпаю ее запасы до дна. После чего я превращалась в обычную смертную и оставалась ею до того времени, пока железная дверь снова не открывалась, а мои не резервы не наполнялись до краев.
В общем, день у нас получился насыщенным, практика — результативной, да и новая информация была обнадеживающей, так что на обратном пути я пребывала в некоторой эйфории. И даже не сразу поняла, что сработала «сигналка» на двери. А когда до меня все-таки дошло, что кто-то только что пытался вломиться в нашу комнату, и мы ускорили шаг, я совершила вторую за вечер ошибку — отвлеклась от «прозрения». И слишком поздно заметила, что в одном из коридоров скопилось слишком много салатовых аур, которые целеустремленно двигались в нашу сторону.
Коридор, в котором мы оказались, был почти прямым и, как назло, не имел ответвлений, так что спустя всего несколько минут мы лоб в лоб столкнулись с группой недружественно настроенных студентов, которые при виде нас радостно осклабились.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Надо же, какая встреча, — с довольной улыбкой протянул вышедший вперед Алик ан Дорио, а стоящая позади него свора, среди которых я узнала весь оставшийся четвертый курс, недвусмысленно загородила проход. — Всю неделю вы настолько успешно избегали встреч, что мне показалось, будто вы начали нас опасаться. Я прав, леди?
Я скривилась.
Ну вот что придурку спокойно не живется? Лавры Ника покоя не дают? Или он решил, что раз мы не захотели иметь с ним дело открыто, то есть повод заподозрить нас в трусости?
После того случая в столовке парни не раз пытались нас с Ланкой задирать… чаще всего, когда Ника не было рядом. Но до сегодняшнего дня нам удавалось ограничиться лишь словесными перепалками, так что прижать нас ан Дорио не удалось. Однако сегодня у него, вероятно, образовалось слишком много свободного времени. Он, судя по всему, решил нагрянуть к нам в гости. А обнаружив, что дома никого нет, прихватил друзей-приятелей и отправился гулять по коридорам… в надежде на что? Что запрет на магические поединки вне стен специального полигона и толпа идиотов за спиной подарят ему преимущество?
— Пф, — выразила наши общие мысли Ланка и вместе с Ником поспешила закрыть меня собой. — Кажется, кто-то напрашивается на трепку?
— Что молчишь, Линнель? — потерял терпение ан Дорио и демонстративно потер кулаки. — Привык прятаться за девчачьими спинами? Кстати, а как они в постели? Ты обычно сверху или снизу? А может, рыжая тебя перед этим связывает, чтобы поменьше дергался? Она у нас девочка горячая, пылкая… небось, не слушается, когда никто не видит? А то и верховодит?
— Никто не возражает, если я сверну этому барану башку? — невозмутимо осведомился Ник, демонстративно не реагируя на оскорбление.
Ланка хищно усмехнулась.
— Всегда пожалуйста. Только мне кого-нибудь оставь, а то что за вечер без хорошей драки?
— Эх, рыжик… девушкам в твоем возрасте надо о платьях думать… об украшениях…
— А я вот думаю, как бы получше набить морду вон тому козлу, — тряхнула кудряшками ведьмачка и деловито оглядела собравшуюся против нас толпу. — Так, их здесь всего двенадцать, поэтому хватит лясы точить. Пор-ра убива-а-ать… не пр-р-равда ли, мальчики?
При виде зверского выражения на ее физиономии ан Дорио резко перестал улыбаться и моментально подобрался, явно вспомнив, на что способна наша неуравновешенная подруга. Парни за его спиной тоже перегруппировались, продолжая вполголоса отпускать шуточки в наш адрес. Ланка, услышав их, шумно засопела, как молодой бычок при виде давнего соперника. Пригнулась, готовая по первой команде стартовать с места, словно выпущенный меткой рукой снаряд. Да и я без дела не стояла и потихоньку сплела вокруг нас тонюсенькую, невидимую простым глазом защиту на случай, если парни все-таки слетят с катушек. Тогда как Ник просто вытащил из-за пазухи нож и, перехватив его за лезвие, приготовился в кого-нибудь метнуть. Глазомер у него был не хуже моего, так что хотя бы одного придурка оглушить он успеет. Ну а там… как богини скажут, так и будет. Потому что лично я больше не собиралась спускать этим уродам ни единого гадкого слова в наш адрес. Даже под угрозой выволочки от господина ректора.
Однако богиням было угодно иное развитие событий. Поэтому буквально за миг до того, как мы все-таки сцепились, откуда-то из-под потолка раздалось зловещее:
— Ш-ш-ш-ш…
После чего на голову распалившегося Алика свалилось что-то некрупное, взъерошенное и бешено сверкающее янтарно-желтыми глазищами.
— Мяу! — выдала Злюка, вцепившись в голову аристократа всеми четырьмя лапами.
Ан Дорио взвыл, когда по его щеке полоснули острые когти. Дернулся, отшатнулся, едва не упал, не ожидав от обычной кошки такой стремительной и жестокой атаки. А затем волчком завертелся на месте, пытаясь оторвать от себя злобно урчащую зверюгу. Но та накрепко уцепилась за его воротник, а сама продолжала безостановочно бить свободной лапой по лицу, оставляя на коже глубокие и наверняка болезненные царапины.
