Что-то переменилось в ней за прошедшие годы. Теперь чувства невероятно обострились, она реагировала на каждое самое легкое и незаметное его прикосновение и почти со стыдом ощущала скрытую мощь его крепкого тела и властную уверенность, с которой он кружил ее в вальсе, Она вспомнила, как он подошел сзади и обхватил ее руками там, в конюшне, три дня назад и как это объятие подавило в ней всякую мысль о сопротивлении. Если бы им не помешали и он поцеловал ее опять, она не смогла бы противиться его желанию — его и своему, тому, которое накопилось в ней за долгие горькие годы одиночества.
Впрочем, если она устояла, то лишь потому, что в противном случае обрекла бы себя на роль любовницы, а этого она не хотела всем своим существом.
— Рут, давайте, я буду отсчитывать такт, — предложил Джордж, склонившись к ее уху. — Раз, два, три. Раз, два, три…
— Успокойтесь, милорд, — прошептала Рут. — Я уже сама начала попадать в такт.
— Правда? А я и не заметил!
Рут сделала глубокий вдох, направив все усилия на то, чтобы вразумить свои непокорные ноги. Она так значительно в этом преуспела, что почти забыла, с кем танцует, и вдруг с удивлением спросила себя, неужели он почувствовал, как она возбуждена, и действовал намеренно, пытаясь отвлечь ее?
В какой-то момент она даже испугалась; но потом уговорила себя, что все это ей показалось, что он ничего не заметил, а просто проявил к ней доброту, понимая, как ей непросто находиться в новом месте, среди множества незнакомых людей.
А музыка все лилась, околдовывая ее и наполняя зал цветом и светом. Разозлившись на себя, Рут почти успокоилась, тем более что справилась с непослушными ногами и даже стала получать от танца удовольствие. Это удовольствие было совершенно невинным, и ее радость от этого заискрилась так чисто и непорочно, как мыльный пузырик, влетевший в луч солнечного света.
Но ее счастье было так же хрупко, как этот пузырик, — и вот музыка неизбежно подошла к концу и замерла.
Следующий вальс она танцевала с Майклом Гордоном.
— Вы прекрасно танцуете, миссис Прайс! — пылко воскликнул он. — По всему видно, что вы немало танцевали на своем веку. Кора Ренфрю сказала мне, что вы много путешествовали. Наверное, Ват кажется вам совсем скучным в сравнении с теми местами, где вы побывали!
— Вовсе нет, Майкл! — быстро ответила Рут. — На самом деле, я едва могу припомнить места, где бы так весело проводила время. К тому же, здесь мне оказали столь радушный прием!
— За это, миссис Прайс, благодарите свой милый и добрый характер, ибо оказывать вам радушие одно удовольствие, — галантно отозвался Майкл.
— Спасибо, сэр.
Рут обрадовалась лести более, нежели могла от себя ожидать. После стольких лет, проведенных в вечных хлопотах и заботах хозяйки гостиницы, оказалось невероятно приятно чувствовать, что тебя воспринимают просто как женщину. Когда вся эта авантюра завершится и она вернется назад, к своей прежней жизни, к своему «Толстому Коту», то ее спутниками надолго станут счастливые воспоминания, как, впрочем, и горестные.
Один танец Рут пропустила и присела поговорить с Корой.
— Это вас, миссис Прайс, я должна благодарить за то, что меня пригласили на завтрашнюю прогулку? — спросила девушка.
— О нет! Это предложили мистер и мисс Гордон, — легко солгала Рут.
— Но я уверена, Синтия не стала бы звать меня, если бы вы не попросили ее об этом, — сказала Кора. — Я знаю, она считает меня скучной. Однажды я слышала, как она назвала меня мышью, которая даже пищать не решается!
— Мисс Синтия определенно слишком откровенная юная леди, — сухо проговорила Рут. — Без сомнения, с возрастом она станет гораздо сдержаннее. А вы рады, что поедете с нами?
— Вы хотели сказать, не буду ли я чувствовать себя обиженной из-за того, что меня пригласили только по вашей просьбе? И что пригласила меня именно та барышня, что высказывала обо мне такое… такое унизительное мнение? — тихо спросила Кора, опустив голову.
Рут взглянула на нее. Быстрая, почти разочарованная улыбка промелькнула в ее серых глазах.
— Да, именно это я и имела в виду, — сказала она.
— Нет, — продолжила Кора. — Я не осуждаю их за то, что они считают меня занудой. Но я могла бы полюбить Синтию, только если бы она сама любила меня. Звучит глупо, не так ли?
— Нет, — тихо ответила Рут. — В моей жизни было время, когда я чувствовала подобное.
— Майкл Гордон танцевал со мной сегодня, — говорила Кора, немного успокаиваясь. — Он и раньше иногда танцевал со мной. Думаю, он чувствует себя виноватым передо мной.
— Возможно, он любит вас.
— Не знаю. — Кора начала нервно теребить свой платок. — Простите меня, мэм, но не кажется ли вам, что мистер Нортон не одобряет того, что лорд Фицуотер оказывает вам внимание?
— Я не уверена, что лорд оказывает мне какое-то особое внимание, — холодно ответила Рут, хотя ее сердце забилось немного быстрее.
— Меньше всего мне хотелось бы проявить неучтивость, миссис Прайс, просто… просто я подумала, вы должны знать, тетушка Эмили часто говорит страшные глупости! — Слова поспешно, одно за другим, срывались с уст Коры. — Полагаю, лорд Фицуотер очень добрый человек, несмотря на то что сегодня утром он немного посмеялся над ней. Но она сама виновата, не надо было задевать его!
— Спасибо вам, — сказала Рут с улыбкой. — Вы очень чуткая девушка.
— Так вы не обиделись?
— О нет, Кора, конечно нет.
Рут посмотрела на круг танцующих. Свет канделябров мягко отражался от блестящего шелка платьев. Она знала, что эту картину она будет долго вспоминать.
— Принимая во внимание вашу доброту, могу я в свою очередь задать один нескромный вопрос? — спросила она, повернувшись к Коре.
Девушка кивнула, хотя казалась слегка напуганной.
— Милая Кора, вы очень привязаны к Чарльзу Мортону?
Кора вновь принялась нервно теребить кружевной платочек, стараясь не встречаться глазами с Рут.
— Думаю, он весьма красивый и привлекательный джентльмен, — сказала она, понизив голос. — Я была так благодарна ему, когда он пригласил меня танцевать, он очень добр ко мне… Это звучит тоже глупо? — спросила она, внезапно поднимая на Рут взгляд своих наивных голубых глаз.
— Нет.
— Но я думаю… — Кора перевела дыхание, стараясь подбодрить себя, — …мне показалось, что сегодня утром, в «Памп-Рум», вы как бы предостерегали меня от его влияния, и теперь я не уверена… Полагаю… возможно, это действительно слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ну, я имею в виду, что кто — то заинтересуется мною ради меня самой, а не из-за моего наследства. В конце концов, и богатый человек может захотеть жениться на мне только для того, чтобы увеличить свое состояние. Как вы считаете, миссис Прайс?
