Читаем без скачивания Академия воровского дозора - Евгений Сухов

Оба были примерно одинаковой комплекции, одного роста. Случись драка один на один где-нибудь на темной улице, он не стал бы заниматься перевоспитанием нахала, просто раздробил бы трахею ударом кулака, заставив харкать хрящами, и потопал бы по насущным делам. Но в тот раз его взяли численным перевесом. Действовали слаженно, нагло, можно даже сказать, профессионально – видно, имели немалый опыт по усмирению разбушевавшихся клиентов. Судя по лощеной и небитой физиономии охранника, возвращать им долг никто не удосужился. Так что он будет первым.

– Так тебе сейчас «супчики» наложить или все-таки после смены?

Федор покрепче вцепился костяшками пальцев в рифленую рукоять. Достаточно пальнуть немного ниже пупка, и переполненный желудок вышибалы взорвется непереваренным обедом, а слащавые губы, столь искусно изображающие иронию, сомнутся в невероятной боли.

Баскаков расслабил пальцы – не стоит лишать себя радости, нужно немного повременить. Порой полезно выпивать месть по капелькам.

– Хотелось бы сейчас… А где же твои дружки? Без них ты, наверное, не справишься?

– Вижу, ты дерзкий парень, не понял по первому разу… Придется их позвать, чего же лишать парней удовольствия? Только без обид, договорились?

– Какие могут быть обиды? – хмыкнул Федор.

– Фрол! – громко крикнул охранник в зал. – Иди сюда! – На крыльцо вышел плечистый, но небольшого роста парень (кажется, именно он ударил его чем-то тяжелым по голове). – Вот, говорит, что за добавкой пришел. По супчику соскучился.

– Так мы ему добавим. Какие проблемы-то? – широко оскалился Фрол, показав крепкие зубы.

– Вот и я то же самое ему сказал.

– Ребята, вы, видно, не врубаетесь, я пришел просто покушать вашего супчика.

– Вот что, Фрол, давай за остальными, что-то не нравится его напористость. Сказано тебе, ты не прошел фейсконтроль. Сюда тебе дорога закрыта!

Пропала куда-то разъедавшая душу злость, на ее место, заполняя каждую клетку тела, гадким ужом вползло успокоение. Федор равнодушно проследил за тем, как из зала подошла подмога в образе плечистого парня лет двадцати пяти. Ноги у него были мускулистые, как бревна, а вот голова маленькая, с плотно прижатыми ушами. Кулаки тяжелые – лучшего орудия для дробления зубов придумать сложно. Наверняка он имеет репутацию приличного бойца. Ворот рубашки расстегнут, и из него выглядывает тельняшка. Десантура… Службой гордится, оттого и выставил тельняшку на обозрение. Вот только чем он занимался на службе, неясно, может быть, носки стирал у старшего призыва. «Дедушки» любят поприпахивать именно таких лощеных и мускулистых (будет что потом вспомнить на гражданке), превращающихся за пределами спортивного зала в кабинетных ягнят.

Подталкиваемый удалым озорством, Федор шагнул вперед. Верзила снисходительно посматривал на него, соображая, как поудачнее ухватить, чтобы швырнуть с лестницы, и беззлобно спросил:

– Тебе что, парень, жить надоело?

Еще одна грубая ошибка: с людьми, тем более с незнакомыми, следует разговаривать уважительно, потому что совершенно неизвестно, что он за человек и что за предмет оттопыривает его карман.

В напряженные минуты Баскаков становился спокойным, как объевшийся до отвала удав. Казалось, не существовало силы, которая могла бы вывести его из безмятежного состояния. В такие минуты он как бы посматривал на себя со стороны и видел двух повздоривших мужчин, где преимущество было на стороне плечистого, уверенно напиравшего. Через секунду тот просто сметет его с лестницы, а потом затопчет своими слоновьими ногами в асфальт.

Он не любил это накатывавшее состояние: окружающее пространство в какой-то момент переставало существовать, гудки автомобилей, проезжавших по трассе, становились глуше, будто бы разделенные километрами застроенных кварталов, он не замечал приостановившихся прохожих, с интересом посматривающих на разрастающийся конфликт; официант, проходивший мимо, уронил поднос, но Федор не слышал грохота. Человек, стоявший перед ним, заслонил своей широкой спиной не только горизонт с застроенными вдали домами, но и всю вселенную. Сказать, что он его ненавидел, было бы неправильно, тот просто мешал ему дышать.

И когда пальцы протянутой руки уже готовы были сомкнуться на его загривке, Федор выдернул из кармана пистолет и наставил ствол в лоб верзиле, глядя в перекосившееся от страха лицо.

– Парень, ты чего? – сдавленно сглотнув, спросил здоровяк. – Шуток, что ли, не понимаешь?

– Жить, значит, хочешь, – удовлетворенно протянул Федор, поймав себя на том, что наслаждается своим могуществом. Достаточно только надавить на курок, и красивый, без единой морщинки, лоб его врага брызнет костяными осколками.

– Не глупи, парень, опусти ствол, – выдавил из себя охранник.

– И не надейся… Считаю до трех, потом стреляю. Раз… два…

Вокруг образовался вакуум, разом куда-то пропали все звуки. Так они стояли бесконечно долго, пока возникшее безмолвие не разодрал пронзительный женский крик. Повернувшись, Федор увидел молодую женщину, стоявшую на тротуаре с широко раскрытыми от ужаса глазами. Заприметив направленный на нее взгляд, она в страхе зажала рот узенькой ладошкой. А здоровяк как-то ссутулился и сразу уменьшился в росте, словно взвалил на себя страшное грехопадение.

– Так-то оно будет правильнее, – сунул пистолет в карман куртки Федор и затопал к припаркованной машине, раздвинув взглядом столпившихся любопытных.

Когда до машины оставалось каких-то пару шагов, он вдруг ощутил сильный толчок в спину и, уже падая, почувствовал, как кто-то тяжело навалился ему на плечи, вжал его в асфальт, не давая возможности пошевелиться. На зубах неприятно захрустела хрупкая дорожная пыль. Кто-то безжалостно, до боли в суставах, принялся выворачивать ему руки.

– Крепче держи этого гада, чтобы не вывернулся! – зло выкрикнули за его спиной. На запястья трескуче лег липкий скотч, подавляя сопротивление, затем две пары крепких рук оторвали его от земли и поволокли в микроавтобус, стоявший у обочины.

– Так ему и надо, – раздался позади торжествующий женский возглас.

Дверца автобуса вжикнула, открываясь. Не давая возможности поднять голову, кто-то схватил Федора за ворот и втянул в салон. Разбивая колени о металлический порог, он растянулся прямо на полу между креслами.

– Поехали! – распорядился чей-то командный голос. – Чего народ пугать. Не окажись мы здесь случайно, еще неизвестно, чем бы все это закончилось.

Машина, пугнув коротким сигналом толпу, выехала на дорогу и вскоре скрылась из вида.

Федору и прежде приходилось бывать в отделении. Но то несерьезно, по «хулиганке». Сейчас к нему отнеслись с подобающим уважением. Вместо привычного «обезьянника», больше предназначенного для бомжей и нерадивых граждан, ему отвели отдельную камеру, куда помещали особо опасных. Вполне сносное жилье для одного человека. Имелся даже тонкий матрас с подушкой, а в воздухе витал какой-то сладковатый аромат, щекотавший ноздри. Надо полагать, что прежний сиделец предпочитал пользоваться дорогим парфюмом. Единственное неудобство – тесноватые наручники.

Ночью неожиданно в замке зашаркали ключи, дверь распахнулась, и на пороге появился высокий сержант. Хмыкнув, он грубо приказал:

– На выход! Это тебе не гостиница.

– Начальник, браслеты жмут, – поднял Баскаков руки.

– Ничего, потерпишь.

Сержант вывел Федора в коридор, по одну сторону которого располагались камеры, по другую – стенды с газетами, закрепленными на длинных деревянных планках и вещавшими о трудных буднях служителей правопорядка. Надо полагать, что развешаны газеты были в качестве воспитательной меры для клиентов. Вот только имеется ли у задержанных лишних полчаса, чтобы ознакомиться с передовицами?

В дальнем конце коридора раздался громкий крик:

– Ты еще долго будешь препираться, падла?!

Федор невольно напрягся: в стенах отделения полным ходом шла воспитательная работа. Угодить под крутящийся маховик Фемиды ему не хотелось.

– К стене! – приказал сержант, остановившись перед одной из дверей, и когда Баскаков ткнулся лбом в крашеную шершавую поверхность, приоткрыв дверь, громко спросил:

– Вводить, товарищ майор?

– Вводи, – раздался задорный молодой голос. – Очень бы хотелось взглянуть на этого бравого красавца.

– Пошел!

Федор Баскаков, отлипнув от стены, прошел в комнату, залитую ярким светом. За небольшим столом с черным блестящим покрытием сидел молодой худощавый майор с узким лицом и аккуратными темными усиками под большим носом.

– К серьезному человеку подобающее отношение, – широко улыбаясь, доброжелательно произнес он, будто повстречал долгожданного друга. – Пристегни его к стене, а то кто знает, что у него там на уме. Не в обиде? – Баскаков промолчал. – Вот и славно!