При этом во время атаки я сделал было новый шаг назад, но начал уже с левой ноги, а правую оставил на месте. В итоге я оттолкнулся ею, выпрямив, как пружину и нанес прямой в голову Глеба. Он как раз двигался навстречу и мне удалось совместить силу моего удара, а также пружинистую свою контратаку.
Удар получился сильный. Я попал ему в челюсть. Не теряя времени, я добавил боковой правой, все еще продолжая пользоваться тем, что соперник движется на меня.
Но что это? Это уже не движение, а падение. Глеб улетел вниз, свалившись мешком мне под ноги. Я даже сначала не понял в чем дело, и хотел атаковать его дальше.
Как вдруг мой соперник опустил руки, перестал защищаться и упал вниз, как подрубленная сосна. Только потом я понял, что это нокаут, потому что я угодил ему в челюсть.
— Ну вот, допрыгались, — проворчал Егор Дмитриевич и скомандовал: — Проверь, как он там. Вытащи капу изо рта. Переверни его на бок.
Впрочем, принимать экстренных мер не пришлось. Беспамятство Глеба было всего на пару секунд. Потом он поднялся и уже снова мог стоять на ногах, правда, при этом его сильно штормило.
— Ладно, на сегодня закончили, — сказал Касдаманов. — Соберите вещи, пойдем к грушам. Будем разбирать ваши ошибки.
Когда мы усадили Глеба на скамью и расположились рядом, он первым делом начал с меня.
— Ну, Витя, теперь ты понял свои слабые и сильные стороны? Как ни крути, а мозги на ринге всегда надо включать. И у тебя это получается лучше всех. Особенно, когда ты сочетаешь это с финтами. И со своим актерским мастерством. Господи, да ты же прекрасно умеешь вводить противников в заблуждение. Честное слово, из всех моих учеников у тебя это получается лучше всех.
С одной стороны, вроде бы это комплимент, то, что я умею славно водить людей за нос. С другой стороны, как-то неоднозначно все это. Но потом я подумал, что не обвешиваю покупателей на базаре и не обкрадываю их дома.
Я ведь дерусь без грязных приемчиков, в рамках правил, а то, что у меня такая хитроумная тактика, это, как говорится, на войне как на войне. Мои соперники сами знали, зачем сюда пришли.
— Поэтому тебе не надо изо всех сил стремиться к нокаутирующему удару, — сказал Касдаманов. — Развивай свои навыки контроля над мозгами противников и ты будешь их побеждать без силовых методов. Или, если хочешь, только за счет силы своего ума.
Антону и Глебу, смирно сидящим рядом со мной, он тоже высказал свое мнение. Антону посоветовал еще больше усиливать защиту и работать над маневренностью. А Глебу, само собой, порекомендовал работать над ближним боем.
— Ну, а теперь продолжим тренировку, — сказал он в конце. — Сейчас я начерчу на полу круг, диаметром не больше метра. Вы встанете в него левой ногой и будете боксировать друг с другом. И не при каких обстоятельствах не убирайте ногу из круга. Так вы будете учиться работать на ближней дистанции.
Он указал на меня узловатым пальцем.
— А ты, Витька, готовься, будешь работать больше всех. У тебя бой через три дня, ты должен быть готов на двести процентов.
* * *
Когда настал вечер, на райончике, где раньше жил Рубцов, появился высокий и худой парень с воспаленными докрасна глазами. Он не особо светился на людях и первым делом заглянул к давнему товарищу по кличке Крюк.
— Петрик, ты ли это? — тот не особо удивился. — Я уж думал, ты все, навсегда ушел из города. С концами.
Он провел гостя на кухню своей старенькой однокомнатной квартирки. При этом то и дело поглядывал на старого приятеля и не сказать при этом, что был особо рад приключившейся встрече.
Но, из уважения к гостю, накрыл стол закусками, достал из холодильника запотевшую бутылку водки. Они выпили и Петрик узнал у хозяина все последние новости. Сидели долго, до поздней ночи, Крюк посвятил старшего товарища во все детали последних месяцев. Поговорили о других авторитетах, кто куда свалил, переехал или был арестован.
— Кстати, а как там этот, как его, Боксер? Он что же, говорят, вообще высоко поднялся? — спросил Петрик между делом, под конец застолья. — Чемпион всего Союза, важная птица.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Крюк кивнул, хрустя соленым огурчиком.
— Ну, а ты как думал? — спросил он. — Высоко сижу, далеко гляжу. На машине катается, хату новую хапнул. Не ровня теперь.
— Так, наверное, у него теперь и монета завелась? — продолжал расспрашивать Петрик. — Не маленькая, наверное, монета, раз он на колесах разъезжает.
Крюк пожал плечами. Он понимал, к чему клонит собеседник, но ничего не мог возразить, потому что красные глаза, казалось, прожигали его насквозь.
— Ну, насчет монеты ничего не знаю, но да, если он хату взял, тачку, значит, есть чего-то в кармане. На хлеб с маслом хватает.
Петрик задумался, непроизвольно раскачиваясь из стороны в сторону на стуле. Несмотря на то, что Крюк уже опьянел, он все равно чувствовал себя неловко, как и всегда, в присутствии этого опасного человека. Он знал, что Петрик способен на самые отчаянные поступки, если ему чего-то втемяшится в голову.
— А ребята наши надежные куда подевались? — спросил наконец Петрик. — Я хочу нанести визит вежливости этому нашему Боксеру. Взять с собой парочку надежных приятелей. Поговорить с ним по душам, вспомнить старые времена.
Несмотря на вполне дружелюбный тон пожелания, Крюк знал, чем могут закончиться подобные душевные посиделки. На районе за Петриком закрепилась недобрая слава.
— А разве Самосвал и его придурки не поговорили с его родителями? — осторожно спросил он. — Может, хватит уже после этого с ним связываться? Он может связи подключить, у Боксера теперь, наверное, много всяких высоких покровителей.
Но Петрик наконец посмотрел на собеседника и даже сквозь пьяный угар Крюк почувствовал, что его прошиб ледяной пот. Лучше не перечить Петрику, он может разозлиться без причины и ткнуть вилкой в руку. Или бросить в собеседника нож, просто так, наугад, для забавы. Никогда непонятно, какие у него там в мозгах шестеренки крутятся.
— Ты за Боксера не говори, Крюк, — попросил Петрик. Он чуть заплетался языком, что свидетельствовало о сильном опьянении. — Тебе что, жалко его? Отдаст монету, будет жить, мы люди добрые, не беспредельные.
— Да нет, Петрик, что ты? — спросил Крюк. — Это я просто так сказал. Сделаем, как скажешь.
С минуту Петрик смотрел на него, а потом сказал:
— Подбери мне парочку надежных ребят, из тех, что умеют держать язык за зубами и уже имеют опыт в гоп-стопе. А потом мы пощупаем Боксера за вымя.
Глава 12. Ты можешь это сделать
Через три дня интенсивных тренировок я снова приехал на стадион ЦСКА, чтобы опять встретиться с Дубининым.
Приехал в мерзком и отвратительном настроении. Почему? Да потому что с самого утра меня преследовали какие-то неудачи и дурацкие происшествия.
Начать с того, что ночью мне снились дурацкие сны и кошмары. Будто бы я сражаюсь на ринге с черной тенью, у которой не видно ни лица, ни тела. Неуловимой, изумительно техничной. Пытаюсь ударить, но никак не могу достать. Тень невероятно быстра.
В то же время краем глаза я вижу, что на зрительских местах сидят люди с мордами свиней и собак. Они молча наблюдают за боем, не кричат и не двигаются и это их безмолвие страшнее всего.
А потом тень нанесла мне молниеносный удар и я снова оказался на настиле. Боли не чувствовал, просто вдруг надо мной оказался черный потолок и белая круглая лампа.
А потом я проснулся и обнаружил, что уже наступило раннее утро. Постель мокрая от пота. Я поглядел на будильник и обнаружил, что уже четыре часа утра. Небо за окном уже начало светлеть.
Когда я делал утреннюю пробежку, дорогу перешел черный кот. Я плюнул и побежал дальше. Никогда не верил в эти дурацкие приметы, хотя в голове мелькнула мысль, что бой сегодня очень важный и мне, пожалуй, следовало бы поостеречься, чтобы привлечь богов и удачу на свою сторону. Ладно, бог с ним, если моя победа зависит от маленького черного пушистого зверька, то грош цена тогда моим умению и навыкам.
