Я послушно выполнила команду, предварительно отправив выбранных кукол на подоконник — единственное пустое место в комнате. Заинтересовавшая Альда часть столешницы была заставлена разными свертками, чье содержимое по форме и размеру напоминало то ли хлебные караваи, то ли небольшие головки сыра, обернутые плотным полотном. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что верна вторая догадка. Рядом теснились банки и склянки, горшочки и коробочки, и много-много мешочков.
— Так, тут сплошь провиант, как я посмотрю. Нам это не требуется, а твои спутники, надеюсь, способны позаботиться о себе. Дальше.
На стуле рядом лежали уже знакомые костяные пластинки с заклинаниями. Осторожно разгребая довольно внушительную россыпь этих одноразовых артефактов, я выискивала знакомые значки.
— Хм, возьми сколько есть лечебных и защитных. Первые, может, и не пригодятся, а вот вторые...
А вот вторых было гораздо меньше, чем первых. Семь лечебных против трех защитных, из которых две на пару секунд могли окутать колдующего непроницаемой для осязаемых предметов и существ полусферой, а одна примерно на минуту давала защиту от любого огня. И то, на целую минуту лично я бы не рассчитывала, от силы — на половину. В любом случае, места костяные пластинки много не занимали, поэтому...
— Зачем тебе приворотные чары? — голос подселенца прозвучал по-знакомому вкрадчиво.
— Чтоб ты спросил, — ехидно ответила я, докидывая пару похожих на сердечки пластин в найденный тут же полотняный мешочек, куда ранее я уже отправила лечебные и защитные. Затянув горловину потуже, я отложила его к аккуратно сложенным на подоконнике куклам. — Что еще мне может пригодиться?
— Нужно осмотреть накопители. Может, найдется не слишком битый кристалл.
Небрежность, с которой Альд произнес это, меня поразила. Впрочем, если он действительно когда-то являлся учеником самого Суртаза — это было объяснимо. Уж в его-то время кристаллы-накопители наверняка не были такой редкостью, как сейчас. С тех пор, как срединный мир пал под натиском чудовищных тварей и стал для них перевалочным пунктом на пути в соседние миры — эти артефакты больше не изготавливались. Все, что оставалось магам многие сотни лет спустя — в буквальном смысле собирать осколки славного прошлого.
Кристаллов было три. Один белоснежный и два серых с голубоватыми прожилками. Все неправильной формы, надколотые или покрытые трещинами. Но даже такими они стоили бы целое состояние в тех краях, по которым я когда-то — совсем недавно — путешествовала с Калиром, своим вторым наставником. И из-за этого даже не верилось, что настолько дорогие вещи спокойно выложены вот так, в общий доступ, и мне можно было их взять.
— Мусор, — подытожил подселенец.
— Давай возьмем хоть один?
— Зачем? Дефектный кристалл может тебя убить.
— Ну... — я замялась. — Его можно продать. Вот этот, например, самый целый.
Я осторожно взяла в руки белый кристалл. Наверное, когда-то он был большим и красивым — длиной с две фаланги, а то и с целый мой палец, судя по пропорциям уцелевших граней. Неровная поверхность шедшего наискосок внушительного скола засверкала сотней мельчайших искорок, стоило подставить артефакт солнечным лучам.
— Хм... если ты так считаешь... — недолго помолчав, произнес Альд. — Бери этот. Белые кристаллы всегда хвалили за надежность, может, и осколок на что-то сгодится.
Я бережно положила артефакт на подоконник к уже выбранным предметам, после чего вернулась к осмотру разложенных вещей. Из неизученного остались лишь банки, склянки и пузырьки, судя по всему, то ли с зельями и мазями, то ли с алхимическими ингредиентами. Отдельно горкой были свалены мелкие пузатые мешочки и пучки каких-то трав.
— Какое вопиющее безобразие, — процедил подселенец. — Возмутительно.
— О чем ты?
— О травах. Насколько я могу судить по виду некоторых растений, они либо твои ровесники, либо были неправильно собраны и высушены. В любом случае, их наверняка еще и хранили как попало.
— Да, букетики действительно выглядят... уныло, — согласилась я, разглядывая ближайший пучок, объем которого наполовину состоял из толстого слоя то ли пыли, то ли сажи.
— Букетики... — фыркнул Альд, но фразу не продолжил. Похоже, он окончательно вышел из роли уравновешенного и сдержанного наставника, вернувшись к своей привычной манере общения. Ха, ненадолго хватило.
Мое же внимание привлекли не замеченные ранее тюки под столом. Вытащив один, я обнаружила в нем одежду.
— Хорошая мысль. А то я все никак не мог придумать, как бы поделикатнее намекнуть тебе о необходимости смены гардероба...
— Мог бы не беспокоиться, я уже привыкла, что деликатность — не твой конек, — беззлобно огрызнулась я, рассматривая найденные внутри вещи одну за другой.
В большинстве своем одежда была мужской и оказалась бы слишком большой для меня даже в живом состоянии, что уж говорить о посмертной скелетированной форме. Впрочем, нашлись и платья, и подходящие по размеру рубахи с юбками и штанами, но их единственным преимуществом являлась относительно недавно пережитая стирка. В остальном же их состояние было немногим лучше, чем у моего тряпья.
— О, мантия, то что надо. Бери ее, — скомандовал подселенец. Увлекшись рассматриванием вещей, я едва не выронила от неожиданности край чего-то большого и плотного, что никак не хотело покидать уютную глубину последнего тюка.
— Ты о чем? Об этом... длинном балахоне? — мне наконец-то удалось достать обсуждаемую вещь полностью, и теперь она удостоилась моего придирчивого внимания. — Кажется, это называют рясой. Ну или... робой.
— То, что ты сейчас держишь в руках, Суртаз называл мантией.
— Хм, а я думала, что мантия — это плащ. Ну или накидка.
— У тебя и некроманты — некромаги.
