по линейке травой и фигурными листиками на деревьях.
Я оглянулся. Стена была на месте. Такая же чёрная и на вид совершенно неприступная.
— И что, вся стена обладает такими свойствами?
— Нет, только это место.
Вырвавшись из моих рук, крылокош сидел на посыпанной белым песком дорожке и лихорадочно вылизывался. Из-под розового язычка летели большие синие искры.
— И откуда ты о нём знаешь?
— Я много чего знаю.
Я потерял терпение. Нет, я понимаю: с друзьями так не поступают. Но если вам когда-нибудь приходилось общаться с котами — вы проявите ко мне великодушие...
Схватив крылокоша за шкирку, я поднял его в воздух и хорошенько встряхнул.
— Хватит говорить загадками, — шепотом заорал я. — Хватит ставить на мне опыты. Хватит вести себя... Как кот. Побудь для разнообразия человеком. Пожалуйста.
— Его сделали эцило-о-опы, — проблеял болтающийся в воздухе крылокош. — Чтобы шастать в город. За вы-ы-ы-пивкой.
Я поставил его на травку.
— Чего?..
— Ну понимаешь, казармы довольно далеко от входа, — избавившись от моих рук, Труффальдино опять принялся яростно вылизываться. — Вот они и попросили донью Карлотту устроить для них калиточку...
— Чтобы шастать за выпивкой? — тупо переспросил я.
— Ты обратил внимание, сколько с той стороны винных лавок?
— Нет. В смысле, я думал, что так в городе везде.
— Поверь. ЗДЕСЬ их просто ненормальное количество. А всё потому, что эцилопы — тоже люди.
— Горгониды. В основном.
— Я так и сказал.
А я подумал вот о чём.
Спрессованная из физического времени стена... Да мне даже ВООБРАЗИТЬ такое сложно!
А потом в этой стене делают... "калиточку". Просто для того, чтобы не давать крюка до парадного входа.
Я потряс головой.
Никогда. Никогда я не смогу понять всего, что здесь происходит.
Но ведь в этом-то и весь цимес, как сказал бы Крючкотворс.
Можно потратить не одну жизнь, исследуя это удивительное место, а потом пойти в бар и выпить текилы.
— Ну что, пошли к патрицию? — крылокош привёл себя в порядок и взлетел мне на плечо.
Я огляделся, пытаясь сориентироваться.
Справа виднелись зеркальные купола — стоянка эцилопов. Слева тянулось прямоугольное озеро, в котором плескались совершенно обычные рогатые утки и фиолетовые, с розовыми крыльями, лебеди.
Я усмехнулся. Патриция наверняка бесится от того, что не может выпустить в этот пруд квадратных уток и прямоугольных лебедей.
— Нам туда, — я заметил среди строго треугольных ёлок знакомый павильон, и бодро потрусил к нему.
— Попасть на Клоаку Дьявола?.. — Патриция возмущенно взмахнула руками. — Да ты с ума сошел.
— Это и так понятно, — промурлыкал Труффальдино. Теперь он устроился на коленях — точнее, на плотной шерстяной юбке, под которой девчоночьи колени лишь слегка ПОДРАЗУМЕВАЛИСЬ — и не переставая мурчал. — С ума он сошел ещё до нас. Теперь он уже далеко-о-о.
— Вы всё перепутали, — я даже не пытался устроиться на пыточном гостевом стуле. Ещё в прошлый визит я заметил у стены диванчик. Просто он был доверху завален стопками бумаг. Розарио бы сюда, — кольнула ностальгическая мысль, пока я сбрасывал всё, что на нём было, на пол. Уж он-то навёл бы идеальный порядок... — Безумным я стал ещё до вас. А теперь, если вы мне не поможете, ТОЧНО сойду с ума.
— И с каких это пор Великому Безумному Максу нужна помощь? — кисло осведомилась Патриция.
— С тех самых, как в нашем любимом Сан-Инферно появился один паршивец, с которым я — пока — не могу справиться.
— То есть, ты признаёшь, что не всесилен, — в глазах девчонки мелькнуло затаённое торжество.
Она мне поможет, — подумал я. — Поломается для виду, набьёт себе цену... А потом поможет.
Просто будь паинькой, Макс, и не лезь в бутылку.
— Конечно не признаю, что за глупости! — я возмущенно фыркнул. — Я сказал "пока". Потому что обязательно придумаю, как с ним справиться.
— То есть, помощь тебе не нужна, а ко мне ты заглянул просто поболтать.
Чёрт. Почему я не следую собственным советам?..
— Патриция, послушай, — я вытянул ноги и заложил руки за голову. Интересно: почему именно ЭТУ девчонку мне доставляет удовольствие провоцировать на конфликт?.. — Узнать подноготную Денницы и в твоих интересах ТОЖЕ.
— С чего бы?
Сегодня на ней не было косметики. Только огромные очки в толстой оправе, пушистая кофта и такая толстая и просторная юбка, что запросто могла служить спальным мешком.
— Потому что он задумал разрушить Сан-Инферно.
— Ха. Ха. Ха. Это можно сказать о ЛЮБОМ из добрых жителей нашего города.
— Ты и сама знаешь, что не права.
— Я не права?..
— Денница — другой, — я сел прямее. — Он лживый, несносный, а самое главное: он УВЕРЕН в том, что имеет право делать всё, что захочет.
— Ты в зеркало давно смотрел?
Я закатил глаза.
— Послушай, он отобрал мой клуб.
— Который ты выиграл у Эроса Аполлона.
— Да, но я выиграл его ЧЕСТНО. А Денница просто всех обманул.
— Тебе будет трудно в это поверить, но у вас с Денницей ЧЕРТОВСКИ много общего, — Патриция взяла карандаш и принялась водить им перед носом кота, а Труффальдино стал ловить его лапками. — Вы оба — возмутители спокойствия. Вы — песчинки в...
— Да, да, я помню. В отлаженном механизме города. Но знаешь, иногда приходится выбирать МЕНЬШЕЕ из зол.
Патриция фыркнула.
— Это ты-то, меньшее?
Я невозмутимо кивнул.
— Видишь ли, по натуре я — человек незлобивый. Люблю, чтобы всё было тип-топ. Шло своим чередом, и никто не ссорился. А Денница — это труп дохлой собаки в муравейнике.
Девчонка поморщилась.
— Образ неаппетитный, но достаточно ёмкий, — неожиданно поддержал меня крылокош. — Послушай его, звёздочка.
— Но...
— Знаешь, какое отличие между Максом и Денницей? — перебил Труффальдино. — Макс людям помогает. А Денница — использует.
— Да, но Денница при этом даёт им то, о чём они мечтают!
— Поверь, звезда моя: люди редко мечтают о том, что им действительно НУЖНО.
Я ошибся. По какой-то причине, она не собирается мне помогать.
— Что он пообещал ТЕБЕ? — спросил я. Девчонка вздрогнула. И поплотнее закуталась в свою кофту — как в броню. — Патриция, что Денница пообещал
