В феврале 1514 г. началась подготовка к новому походу на Смоленск, 8 июня к Смоленску выступил Василий III с братьями Юрием и Семеном. По польским данным, с князем было До восьмидесяти тысяч ратников. Но эта цифра недостоверна.
К Смоленску был доставлен «большой наряд» — тяжелая артиллерия.
29 июля началась бомбардировка крепости. Обстрелом руководил пушкарь Стефан.
В «Повести о смоленском взятии» нарисована яркая картина: «…яко от пушечного и пищалного стуку и людского кричания и вопля, такоже и от градских людей супротивнаго бою пушек и пищалей земле колебатися и друг друга не видети, ни слышати, и весь град в пламени и курении дыма мнешеся воздыматися, и страх велик нападе на гражданы».
Описание соответствовало канонам древнерусской воинской повести. Но соответствовало ли оно истине?
Смоленский воевода Соллогуб вернулся в Литву и лишился головы как изменник, сдавший крепость «без единого выстрела».
Король Сигизмунд писал своему брату в самый день сдачи крепости, что смоленская крепость «благодаря гнусной измене кое-кого из наемных войск и местной знати открыла свои ворота и передалась врагу».
По-видимому, обстрел крепости был недолгим. Он начался 29 июля, а уже 30 июля крепость сдалась. Под Смоленском отличился пушкарь Стефан. Первым выстрелом он, если верить «Повести…», попал в заряженную «большую пушку», которая взорвалась. После третьего выстрела Соллогуб и горожане запросили перемирие на один день. Василий III отказал им.
Между тем православное духовенство старалось остановить военные действия. Из ворот крепости вышел владыка Варсонофий и стал бить челом о перемирии до следующего дня.
В последующих переговорах участвовал смоленский боярин Михаил Пивов, а также делегация «мещан и черных людей». С русской стороны переговоры вел любимец великого князя сын боярский Иван Шигона-Поджогин.
30 июля город выкинул белый флаг. Из крепости вышли вместе с владыкой воевода Соллогуб, паны и духовенство с крестами и иконами. Они явились в шатер великого князя.
Переговоры не потребовали много времени, так как в предыдущем походе Василий III посылал смольнянам «грамоты многие о добре и зле, чтобы они задалися за великого князя».
Московский князь был щедр на обещания, но когда Соллогуб и власти города явились в лагерь Василия III, их тотчас арестовали и посадили «за сторожи».
В город вошли ратные люди и дьяки, которым велено было переписать население. Жители Смоленска были переписаны и приведены к присяге, солдаты вознаграждены и отпущены.
Василий III пообещал Глинскому, по одним сведениям, княжество в Литве, по другим — Смоленск. Особые надежды князь Михаил возлагал на наемный отряд, командиров которого Глинский знал по королевской службе. Им были предложены почетные условия сдачи.
К Василию III явился смоленский боярин М. Пивов с делегацией, включавшей смоленских бояр, мещан и черных людей. Заблаговременно 10 июля самодержец утвердил текст жалованной грамоты Смоленску. Депутация Смоленска ознакомилась с грамотой и заявила о переходе в московское подданство. Жалованная грамота 1514 г. закрепила за смоленскими боярами их вотчины и привилегии. Смоленские мещане традиционно платили в литовскую казну налог в сто рублей. Грамота гарантировала отмену этого побора.
Всем пленникам разрешено было вернуться в Литву (в этом случае они получали по рублю на человека) или поступить на службу к великому князю (им обещали по два рубля и сукно).
Наместником Смоленска был назначен князь Василий Васильевич Шуйский.
Из Литвы к Смоленску двигались королевские войска, и Василий III, недолго пробыв в завоеванной крепости, отступил в Дорогобуж.
Ранее московский государь обязался передать Смоленск в вотчину Глинскому, но не выполнил обещания. Тогда Глинский затеял секретные переговоры с королем и посулил ему вернуть город. Слуга князя отправился к королю и запросил охранную грамоту для своего господина. По совету Глинского Сигизмунд направил гетмана К. Острожского с главными силами к Орше. Сам Глинский готовился перейти в королевский лагерь для участия в литовском походе на Смоленск.
В битве под Оршей двое знатных московских воевод — князь Михаил Голица и конюший боярин Иван Андреевич Челяднин — действовали каждый по своему усмотрению и не помогали друг другу. В результате русские понесли большие потери и проиграли сражение.
Успех Острожского ободрил противников Москвы в Смоленске. Местный епископ уведомил литовцев, что откроет им ворота крепости, как только они предпримут штурм. Однако заговор не удался. Первым был арестован Глинский, которому так и не удалось добраться до Орши. Затем были взяты под стражу епископ и другие лица.
Участники заговора — смоленские бояре — были повешены на стенах крепости. Подарки, полученные ими от московского князя, украшали виселицы. «Которому князь великий дал шубу соболью с камкою или з бархатом, того и в шубе повесил; а которому князю или пану дал ковш серебряной или чарку серебряну, и он, ему на шею связав, да и того повесил».
Имея шесть тысяч воинов, Острожский не решился штурмовать Смоленск. «Смута» в Смоленске привела к тому, что жалованная грамота утратила силу. Всякие упоминания о ней были старательно вычеркнуты из московских документов и летописей. Многие смоленские бояре и шляхтичи, вовсе не причастные к заговору, лишились вотчин и были переселены в замосковные уезды, где получили поместья.
Глинский попытался бежать в Литву, но был схвачен и посажен в тюрьму.
Король поспешил уведомить европейские дворы о том, что в битве под Оршей московиты потеряли тридцать тысяч воинов, из чего следовало, что он выиграл войну с Москвой. Но цифра потерь была преувеличена, а войну выиграл тот, кто удержал Смоленск.
Нападение татар на Москву
После смерти Менгли-Гирея, давнего союзника Ивана III, на крымском троне утвердился Мухаммед-Гирей. Татары не забыли о тех временах, когда пограничные земли Южной Руси платили дань одновременно Орде и Литве, и старались использовать этот факт в переговорах с Россией. Мухаммед-Гирей пенял Василию III, что тот нарушил договор, не уведомив Крым о своем походе под Смоленск: «Ты нашему другу королю недружбу учинил: город, который мы ему пожаловали (Смоленск), ты взял от нас тайком; этот город Смоленск к литовскому юрту отец наш пожаловал, а другие города, которые к нам тянут, — Брянск, Стародуб, Почеп, Новгород Северский, Рыльск, Путивль, Карачев, Радогощ — отец наш, великий царь, твоему отцу дал. Если хочешь быть с нами в дружбе и в братстве, то ты эти города отдай нам назад, потому что мы их королю дали… Если хочешь быть с нами в дружбе и в братстве, то помоги нам казною, пришли нам казны побольше».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
