Уроки Поля проходили в большой темной библиотеке, которая казалась мне оазисом среди всей окружавшей нас галльской пышности. Надо сказать, что за очень короткий отрезок времени Майкл узнал несравнимо больше, чем ему смогли бы дать в Ванкувере. И хотя в душе я испытывала недовольство, видя растушую привязанность сына к Полю, успехи Майкла меня очень радовали. Наверное, не будь этого покушения на вокзале, у нас с Полем сложились бы очень добрые отношения. Но я видела его там, а потому не могла заставить себя поверить ему. Но с другой стороны, у меня зачастую складывалось впечатление, что он был единственным человеком в замке, соответствующим моим внутренним потребностям как личности.
Большую часть времени я проводила все же в обществе Фарамона, который уже открыто ухаживал за мною. Это обстоятельство не особенно льстило мне, более того — вызывало в душе странное чувство фальши. Мне казалось, что он флиртовал со мною исключительно потому, что я единственная незамужняя женщина в замке. Если бы замок заполнился огромным количеством гостей, как это обычно бывало в это время года, Фарамон едва ли уделял мне столько внимания. Но что самое странное, несмотря на это, достаточно часто я была близка к тому, чтобы пасть жертвой его удивительного обаяния. Что меня в конце концов удерживало, мне и самой оставалось неясным.
Возможно, меня смущало то, что этот интересный молодой человек, вниманию которого ко мне наверняка остро позавидовали бы многие молодые дамы, достаточно часто подолгу отсутствовал. Где он пропадал, никто не знал, но уж во всяком случае это были не деловые поездки. Мой пуританский характер и гордость не позволяли, однако, прямо спросить кого-либо о тайной жизни Фарамона, и я была вынуждена довольствоваться откровениями Дениз, намекавшей время от времени на легкомысленное поведение своей горничной, молодой девушки из деревни, во всех проступках которой виновен якобы Фарамон.
— У него с жителями деревни уж слишком дружеские отношения, — в одну из таких бесед заметила Дениз. — Ничего удивительного, что у людей теперь нет никакого уважения к нашей семье. Одному Богу известно, что ему нужно в этом ужасном захолустье.
Это интересовало и меня. Я тоже полагала, что Фарамон не очень вписывается в тамошнее окружение.
Дениз опустила взгляд, ее зеленые глаза превратились в узкие щелки.
— Не знаю точно, но мне кажется, что у него там, внизу, какая-нибудь индейская девушка, которую он тайно содержит. Но ведь давно уже прошли те времена, когда «господин» мог позволить себе подобные развлечения, не правда ли, Лео-нора?
Не трудно было заметить, что эта мысль и ожидание моей реакции на нее явно развлекали ее.
— Ну, это, в конечном итоге, касается только Фарамона, — осторожно ответила я.
— Почему же? — удивилась Дениз. — Это касается не только Фарамона. А вас? Неужели вам безразлично, если он заводит шашни, извините за грубое выражение, с какой-то девчонкой из деревни? Ведь вы же с ним, кажется, достаточно близки? И судя по количеству времени, которое вы проводите вдвоем...
Ее наглое замечание возмутило меня. Я не стала дожидаться, пока она выплеснет на меня все, что накопилось у нее в душе. Уже и так было ясно, что ей просто хотелось получить еще одно подтверждение моего «лояльного» отношения к Брайану, ее мужу. Но я не намерена была выдавать ни его, ни себя.
Естественно, меня, как нормальную женщину, в меру любопытную, не могло не интересовать, кто была эта «возлюбленная» Фарамона. Мне представлялось совершенно невероятным, что кто-нибудь из членов семьи д'Эшогетов мог спутаться с какой-то девчонкой из деревни. Вначале мне пришла на ум Мари-Лизет, но я сразу же отбросила этот вариант.
Мари-Лизет имела отличное образование, но ее низкое происхождение, а также радикальные политические воззрения едва ли позволяли рассматривать ее как желаемую партию для человека вроде Фарамона. Но с другой стороны Фарамон при его легкомыслии был способен на многое. Хотя опять-таки, мягко говоря, недружелюбное отношение друг к другу, продемонстрированное ими недавно при встрече, едва ли свидетельствовало об особенно тесных отношениях. Тут на роль любовника гораздо больше подходил Поль. Несмотря на более высокий, чем у Мари-Лизет социальный статус, он был для нее вполне реальной партией.
Как ни странно, это не очень обоснованное предположение относительно Поля и Мари-Лизет нашло свое подтверждение через пару дней. Именно тогда я случайно выглянула из окна в маленький темный внутренний дворик, в котором редко кто появлялся, и внезапно обнаружила их, поглощенных беседой в тени покрытого богатой резьбой балкона.
Мне бы очень хотелось знать, не были ли взятые под стражу националисты жителями Сан-Дегарра. Моим единственным источником информации оставалось радио, которое я слушала при каждой возможности. И единственным человеком в замке, с которым я могла поделиться мыслями на интересующую меня тему, была Дениз. Но, к сожалению, она испытывала отвращение к вопросам местной политики.
— Ну кого, скажите на милость, может интересовать, является ли Квебек частью Канады или нет? Кому интересно, на каком языке должны изъясняться его жители? Да этот кошмарный диалект при всем желании нельзя назвать французским языком! И живут тут настоящие варвары. Я просто не могу понять, почему англоязычные канадцы до сих пор терпят их в своей стране.
Было бы естественным ожидать, что мы обе, будучи здесь в известной степени чужаками, попытаемся сблизиться, причем по причине, не имеющей ничего общего со скукой. И верно, для начала мы стали стараться по крайней мере переносить общество друг друга. Дениз пошла даже дальше, решив дать мне некоторые сведения об истории хозяев замка. К сожалению, тогда эта тема показалась мне не такой уж интересной. Дениз же, что называется, «жила прошлым».
— Вы и представить себе не можете, насколько интересно тут прежде жилось! Сюда отовсюду съезжались гости. Видели бы вы эти парады туалетов и драгоценностей! Ужасный пожар все погубил... Хотя, может быть, вам не понравилось бы здесь и в те времена. Возможно, вы не вписались бы в здешнее общество.
Конечно, не вписалась бы, если эти люди, как и она, также интересовались в первую очередь последними сплетнями и модой. Дениз, например, больше всего печалило то обстоятельство, что ближайший более или менее сносный салон красоты находился в Квебеке.
Однажды, через неделю или две после того, как я оправилась от своей простуды, она зашла ко мне с раскрасневшимся от возбуждения лицом и предложила сопровождать ее в Квебек.
— Мы можем воспользоваться для поездки «бентли». Я поведу его сама, — заявила Дениз, глядя на меня лихорадочно блестевшими глазами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
