Прежде чем мне удалось придумать какую-нибудь отговорку, она с воодушевлением продолжила:
— У меня идея. Мы останемся там на ночь. Таким образом в нашем распоряжении будет два дня, первый мы посвятим прическам, а второй — покупкам. Мне срочно требуется приобрести целую кучу вещей.
Искоса поглядев на мое темно-синее платье, свежий белый воротничок, который уже не мог скрыть того, что платье далеко не новое, она решительно заявила:
— Ваш гардероб было бы нелишним тоже несколько освежить.
Я охотно отправилась бы за покупками. Мне действительно нужно было купить пару вещей. Но мне совсем не хотелось отправляться в путь с Дениз. Доведись мне сопровождать Дениз по шикарным магазинчикам, это означало бы для меня цепочку неизбежных унижений. При этом я могу до бесконечности твердить себе, что бедность не порок. Да я просто не могла дать ей почувствовать, что наши возможности абсолютно несопоставимы.
Я попыталась как можно более тактично отказаться от предлагаемой поездки, сославшись на Майкла — он провел тут еще так мало времени... А с другой стороны, я не испытывала еще столь острой необходимости в приобретении чего-либо, тратить же время на поездку без какой-нибудь определенной цели не хотелось. Все эти отговорки были столь неубедительны, что я ожидала — Дениз отреагирует на них разочарованием.
Однако Дениз не просто отреагировала. Она прямо-таки впала в бешенство. Я даже испугалась. Дениз оскорбило уже то, что я позволила себе отказаться от ее предложения.
— Ах вот как! Так я недостаточно хороша для вас! — дискантом кричала она. А затем последовала яростная тирада на французском. Я радовалась тому, что понимала далеко не все.
В конечном итоге Дениз взяла Жиля с его «даймлером», чтобы отправиться в Квебек. Этим она вызвала недовольство мадам д'Эшогет, которая желала постоянно иметь автомобиль в своем распоряжении. И это при том, что за все время, что я жила в замке, старая дама ни разу никуда не выезжала.
Дениз вернулась тем же вечером. Багажник машины доверху был набит массой пакетов всевозможных форм и размеров. Содержимое пакетов было для меня, однако же, тайной. По всей видимости, она осталась недовольна своими покупками, ибо через пару дней отвезла большую часть купленных вещей назад.
На сей раз она, конечно, не поинтересовалась, хочу ли я поехать с нею, хотя теперь подобная поездка наверняка была бы для меня весьма привлекательной — эти таинственные пакеты и пакетики раззадорили бы любого. Дениз пыталась склонить к поездке своего супруга. Волею случая я стала свидетельницей их разговора. Они шли непосредственно передо мной, когда мы переходили из Большого в Золотой Салон. При этом они были так увлечены, что забыли обо мне. Разговор шел на английском, чтобы их не могли понимать слуги.
Перспектива поездки в город явно не воодушевляла Брайана.
— Ходить за тобою из лавки в лавку? — недовольно заметил он. — Поезжай, коли тебе так нужно, но уволь от этого меня. Я тебе с самого начала говорил, что меня нисколько не интересуют эти тряпки.
Холодность, если не сказать враждебность его тона поразили меня. Денис, собственно, не давала ему для этого никакого повода. Они, конечно же, успели поссориться до этого. И мне было жаль Брайана. Их брак не производил впечатления счастливого. Не вызывало сомнения, что Дениз вышла замуж за Брайана ради его богатства и положения в обществе — брак по любви в данном случае я полностью исключала. И это обстоятельство накладывало отпечаток на все остальное. Дениз явно не торопилась заводить детей, боясь, вероятно, испортить свою фигуру манекенщицы. Да и представить себе Дениз матерью было далеко не просто. Она явно не подходила для этой роли. Тем более удивляло меня, когда я видела, как она заботится о Майкле. А ведь мой сын был далеко не пай-мальчик, в которого влюбляются все тетушки без исключения. Кто знает, а вдруг она просто рассматривает его как будущего наследника, с которым следует поддерживать добрые отношения...
Майкл был с нею неизменно очень вежлив, однако никогда не проявлял особой радости при встречах, и я чувствовала, что он недолюбливает ее.
— Она выглядит не как живой человек. Она больше напоминает манекен из витрины магазина. И все, что она рассказывает, — просто чепуха, — говорил он, посматривая на меня своими глазками, которые показались мне в этот момент по-взрослому умными. — Никак не могу понять, что в ней нашел дядя Брайан. Он-то сам — в порядке!
В душе я полностью разделяла его суждения. Для меня также оставалось загадкой, как Брайан мог жениться на такой женщине. Я и не подозревала о том, как скоро я получу ответ на эту загадку, и сколь шокирующим он окажется.
После моего отказа сопровождать ее в Квебек Дениз оставила свои попытки привести мой уровень в соответствие с интересами остальных обитателей замка. Скорее всего, она окончательно уяснила, что нам с ней никогда не быть подругами. Со своей стороны меня также радовало, что мне теперь не приходится, насилуя себя, поддерживать скучные беседы и выслушивать бесконечные воспоминания о славном прошлом ее семьи.
Бедная Дениз! Если бы только я была хоть чуть-чуть более доброжелательна с нею! Мне следовало бы понять, что этой высокомерной и эгоцентричной даме требовалось просто немного доброго к ней отношения. Но когда это дошло до меня, было слишком поздно.
11
Я и на самом деле ощущала себя погребенной заживо. Брайан со своим замечанием относительно скуки был более чем прав. Конечно, я могла бы находить некоторую отдушину в чтении, но вся библиотека, несмотря на впечатляющие размеры, состояла почти исключительно из книг на французском языке.
К счастью, Поль пообещал дать мне почитать пару английских книг. Но когда он наконец выполнил обещание, оказалось, что у него были лишь сухие исторические романы. Впрочем, трудно было ожидать, чтобы Поль мог привезти мне для чтения что-нибудь развлекательное.
В доме, естественно, не было и газет на английском языке. Д'Эшогеты получали «La Presse», которая являлась межрегиональной газетой, выходившей в Монреале, а также местную газету. Я пыталась читать газеты с помощью словаря, но вскоре нашла это занятие слишком утомительным.
— Если мы получаем «La Presse», то почему нельзя выписать также и «Montreal Star», — поинтересовалась я однажды у Фарамона. Тот отреагировал крайне странно:
— Вот уж не думал, что вы, — вкрадчиво произнес он, — захотите так скоро взять тут в свои руки бразды правления. Скорее всего это очень опечалит маму.
Естественно, что после этого я более не решалась повторять свою просьбу о подписке на какую-нибудь англоязычную газету. Эти люди все больше ужасали меня. Какое, скажите, отношение могла иметь моя свекровь ко всему этому? Что оскорбительного для нее можно было усмотреть в моем желании выписать интересную мне газету? И сколько времени должно пройти до того, как я перестану чувствовать себя тут абсолютно чужим человеком? В данной ситуации едва ли имело смысл даже писать моему отцу. Он просто решит, что я стала смотреть на мир через черные очки. Недаром же в нашей семье считалось, что у меня слишком богатая фантазия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
