Поэтому она подслушала разговор Сандры со старшим сыном, который преградил дверь, когда его мама собралась уходить.
— Ты не пойдешь. Я не пущу тебя! — прорычал он сквозь зубы, решительно упершись руками в косяк. — Если ты не боишься его, даже если он тебя не тронет… Ведь он думает, что ты умерла, так? И ты готова раскрыться ему? Почему ты думаешь, что он будет молчать? Он может причинить зло нам, чтобы таким образом отомстить отцу. Раскрыть нас, а потом убить… или что-нибудь еще. Ты и я — мы слабое место отца, он может этим воспользоваться. И ты сама идешь к нему в руки? Ты погубишь нас всех вместе с отцом! Давай сделаем так, как я предлагаю.
— Так, как предлагаешь ты, делать нельзя. Нужно попытаться разрешить эту ситуацию без крови, если на это есть хотя бы один шанс.
— Без крови не получится! И я предпочитаю, чтобы это была не наша кровь и не кровь моего отца! Что ты хочешь сделать — ползать в ногах этого подонка, умоляя отказаться от мести? И думаешь, он внимет твоим мольбам? Это глупо, мама! Это безумие, безрассудство!
— Я сделаю так, что он поверит в непричастность папы…
— А если нет? Если не поверит?
— Я должна попытаться. Этот человек нам не враг, и я заставлю его поверить в то, что и папа ему не враг. Дай мне шанс, сынок. Прежде чем начинать кровавую войну, нужно использовать все возможности ее избежать. Подумай, в этой войне можем проиграть мы. Если у меня не получится, тогда сделаем так, как хочешь ты.
— Если ты останешься жива после встречи с ним!
Кэрол с любовью погладила Патрика по щеке, увидев страх в его серых глазах.
— Не бойся за меня. Все будет хорошо, я тебе обещаю.
— Я пойду с тобой!
— Нет, ты должен быть здесь и защитить братьев и Аманду, если они придут сюда, а не к нам домой.
— Тогда возьми пистолет, — задрав футболку, мальчик вытащил из-за пояса тяжелое оружие. — А я соберу винтовку, на всякий случай. Как только почувствуешь опасность, стреляй в него, поняла? Стреляй, не раздумывая. Обещай мне!
— Обещаю, — Кэрол взяла пистолет и спрятала в сумочку.
— Он заряжен, на предохранителе. Ты знаешь, как снимать с предохранителя?
Кэрол кивнула.
— Вот, еще патроны, возьми. Как вставлять обойму, знаешь? — он вынул из кармана тяжелую продолговатую коробочку и сам положил в сумочку. — Целься ему в голову. Или в живот, легче попасть. Все поняла?
Патрик потянулся к ней и, когда она присела, бросился ей на шею и порывисто обнял. Сам. Это случалось очень редко. Кэрол не помнила, когда он сам обнимал ее в последний раз. Она сжала его в объятиях.
— Ты очень смелая, мам, — шепнул мальчик дрогнувшим голосом. — Папа бы тобой гордился, узнай, что ты не боишься убийцы. Я хотел бы, чтобы он знал, как ради него ты рискуешь собой. Он выбрал себе достойную женщину, настоящую. Я найду себе такую же. Такую, как ты.
Кэрол на мгновенье закрыла глаза, почувствовав прилив счастья. Она знала, чего стоили эти слова из уст Патрика. Она всегда немного завидовала тому, как относится Патрик к Джеку, с ней же мальчик был холоден, всегда держал на расстоянии, и бывали моменты, когда ей казалось, что она ему безразлична, что всю свою любовь он отдал Джеку. Мальчик так был похож на Джека — его уважение нужно было заслужить, даже самым близким людям. И, похоже, ей это удалось. Более того, он поставил ее на один уровень с Джеком, раз с такой серьезностью собрался искать себе женщину, похожую на нее. Он стремился быть похожим на отца, а спутницей жизни хотел видеть «такую, как она». Разве это не признак любви и уважения, если не восхищения, ребенка?
— Есть кто-нибудь уже на примете? — с улыбкой спросила она, пытаясь его отвлечь.
— Ну что ты, мелкие все еще… пока они вырастут! Сейчас-то не разберешься, что из них получится.
Кэрол засмеялась и потрепала его по волосам.
— Ты у меня будешь красавчиком. Небось, уже девчонки прохода не дают, а?
— Они боятся меня. Но поглядывают, когда думают, что я этого не вижу. Но я не люблю девчонок. Они глупые и всегда врут.
Губы Кэрол тронула грустная улыбка. Знакомые слова.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Это неправда, Рик. Если бы ты спросил у папы, он сказал бы тебе, что есть много хороших девочек.
Мальчик скривил мину, явно не собираясь менять свое мнение.
— Будь осторожна, мам, — сказал он, смотря на нее своими серьезными взрослыми глазами.
— Пригляди за мальчиками. А если… если я не вернусь, ты позвонишь папе и все ему расскажешь. Он защитит вас. Пообещай мне!
Патрик кивнул. Поцеловав его, Кэрол выпрямилась. Мальчик медленно и нерешительно отступил от двери, позволяя ей пройти. Глаза его не отрывались от ее лица.
— Я не видел этого, — со страхом проговорил он. — Я не знаю, что тебя ожидает, мама. Почему я не знаю?
— Нельзя знать все, мальчик мой.
— Я постараюсь увидеть, лягу спать прямо сейчас. Я обязательно увижу, и сразу позвоню тебе! Я не отдам тебя ему!
— О чем ты? — не поняла Кэрол.
— Мэтт… он говорил, что скоро заберет тебя, что ты будешь с ним. Я с ним поссорился из-за этого. Пообещай, что не уйдешь к нему, обещай, что будешь с нами! Ведь ты нас любишь больше, чем его?
— Конечно.
— Понял, прибабахнутый маньяк? Она будет со мной! — бросил зло Патрик куда-то в сторону. — А ты проваливай к своей жене, хватит около моей мамы околачиваться!
Сердце Кэрол сжалось в груди. Она начинала верить в то, что Патрик действительно может общаться с Мэттом. Он уже ее ждет. Он знает, что она скоро умрет. Но не сегодня. Ее время еще не пришло. Если, конечно, она опять не ошиблась в своих видениях. Она вернулась и подошла к Аманде. Взяв ручку, написала на салфетке номер телефона Джека.
— Аманда, если со мной что-нибудь случится, пожалуйста, позвони по этому номеру.
— А что сказать?
— Скажи…
— Не надо ничего говорить! Я сам все скажу, если придется! — вдруг вмешался Патрик, вырывая салфетку из рук Аманды. Бросив на мать суровый взгляд, он засунул салфетку в карман.
Кэрол пришлось подчиниться и, развернувшись, она пошла к двери. Патрик шел следом. Аманда снова прислушалась.
— Ты с ума сошла, мам?
— Прости, я просто безумно за вас волнуюсь.
— С нами все будет в порядке. Если что… я свяжусь с папой. Сам. Об этом не думай. Сосредоточься сейчас на том, как переубедить своего приятеля.
— Я буду звонить.
Кэрол открыла дверь и решительно вышла из квартиры.
— Мам! — остановил ее голос Патрика. — А если это не он?
Кэрол обернулась.
— Если ты ошиблась, и это совсем другой человек?
— Это он. Ведь ты сам сказал, что у него шрамы…
— Разве он единственный человек во всем мире, у кого могут быть шрамы? Если все приметы просто совпадение? Сколько на свете может быть высоких светловолосых мужчин со шрамами, как ты думаешь?
В груди у Кэрол вдруг заныло от неприятного сомнения, но она отогнала его прочь.
— Это маловероятно, Рик. Может, и существуют еще люди с такими приметами, но только у Тимми есть основание так ненавидеть папу.
— Откуда ты знаешь? Может, кто-то из них тоже имеет зуб на папу. Ведь он знаменит на весь мир.
— Если это не он, я не стану с ним разговаривать, — она улыбнулась и погладила сумку с пистолетом. Патрик понял ее жест, и одобряюще кивнул, но на лице его все равно был страх.
Кэрол вернулась домой с сомнением и тревогой. Патрик поубавил в ней уверенности. Конечно, это может быть только Тимми, кто же еще… А если нет? Мало ли на свете людей, которые могут желать смерти Джеку? Она не знала, сколько таких, но в том, что Тимми не единственный, была уверена.
Пройдясь по дому, она тщательно закрыла и зашторила все окна, заперла на все замки заднюю дверь. Входную оставила на цепочке. Сама расположилась в детской, перед телевизором, оставив дверь приоткрытой. Если к ней пожалуют гости, то в комнату они смогут проникнуть только через эту дверь. Кэрол сидела к ней лицом. Рядом на диване лежал снятый с предохранителя пистолет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
