Её трепетная реакция держала мой член в адском напряжении с тех самых пор, как разбудила обоих своим внезапным появлением. В жилах мощно пульсировала кровь. В голове эхом раздавался каждый шумный толчок сердца! Воображая её гибкую фигуру под тонкой, гладкой сорочкой, сгорал от желания ощутить ладонями бархатистость мерцающей кожи. Сколько времени она не испытывала близость?
— Пусти… — умоляюще прошептала, попытавшись освободить свою руку. Я лишь сильнее сжал её кисть.
— Ты же не об этом сейчас думаешь, врунья упрямая…
Пьянея от её учащённого дыхания, от дурманящего запаха тела, от выпитой дозы виски, поднялся и потянулся к ней через весь стол, сметая в порыве страсти на пол хрустальную вазу с фруктами. Оперевшись одной рукой на столешницу, другой зарылся пальцами в мягкие волосы девушки, притянул её за затылок лицом к лицу так близко, что наши лбы соприкоснулись вплотную. Дыхание Аси бешено кружило голову яблочным ароматом. Меня снова повело от неё, да так, что в глазах заискрило. Мышцы во всём теле напряглись, превратились в камень. Не поддающийся контролю член стал лишь раздражать, больно упираясь головкой в резинку плотных боксеров, а также подпирая собой твёрдую поверхность стола.
— Отпусти меня, озабоченный… ты пьян, — грубо возмутилась, коснувшись горячим дыханием моих губ.
— Ася, шесть часов непрерывной езды порядочно утомили меня, но я отдаю отчёт своим действиям, а вот ты — нет. Боишься меня и в тоже время хочешь. Почему ты не доверяешь мужчинам? Я же чувствую, вижу какой на самом деле ты можешь быть отзывчивой девочкой. Если Катя не причастна к нашей встрече, значит этому есть другое объяснение. Что у тебя стряслось? Почему ты такая колючая?
— Я здесь не ради тебя и твоей зудящей похоти. Если бы знала, что обаятельное, холостое и деспотичное чудовище нуждается в шлюхе на пару ночей — не согласилась бы никогда! Тебя не учили чужое не брать?
— Чужое, необеспеченное надежной охраной — своё! Ты этого не знала?
— Почему же, знала. Илья меня просветил. Твоя дверь прямо по коридору и налево! Охрана у меня уже есть. Ты же не станешь огорчать родного сына?
— Как давно ты была с мужчиной? — задаю сей вопрос не отводя глаз от её пляшущего взгляда, ибо знаю, что разговор о сексе выбивает почву из-под её ног. Да и мне самому не терпелось получить ответ. Мысль о том, что какой-то придурок владел её телом, приводила меня в бешенство. Представлять Асю чьей-то девушкой было настолько неприятным, как если бы я сейчас водрузил руку на тлеющие угли в барбекю.
— Так давно, что не помню как это делается! Пусти! — гневно прошипела, и резким взмахом правой руки вогнала со всей дури нож в столешницу между моих растопыренных палецев!…
Ася
Божечко! Божечко! Божечко! Что же я наделала? Меня будто током шибануло от хриплого голоса: «Как давно ты была с мужчиной?». Хотелось задать встречный вопрос наглецу, отуманенному половым возбуждением, но вместо диалога сработал защитный рефлекс! Не раздумывая вонзила нож в деревянную столешницу между пальцев Дмитрия. Ох… С чего вдруг такая реакция, Ася? В любой другой ситуации я бы развернулась и ушла прочь, но с ним постоянно нахожусь в полном замешательстве.
Мне нравится испытывать нашу близость, ощущать на себе стремительное сердцебиение мужчины, его откровенный взгляд. Он разбудил во мне множество противоречивых чувств. Моё тело плавится под наглыми, жаркими ладонями, дрожит, и я до чёртиков боюсь своей реакции. Боюсь, что потеряю себя, окунувшись в эти «особые» отношения, превращусь снова в безвольную, зависимую игрушку, забуду о важном под сильным влиянием таинственной, некой демонической харизмы собственника.
Невероятно сложно противостоять откровенному мужскому натиску, одновременно желая тепла и защиты. К нему неудержимо тянет, будто к наркотику, с тех самых пор, как впервые вдохнула опьяняющий запах самца, восприняв его неотделимой частью себя. Что со мной не так? Неужели я настолько глупа, чтобы верить в эту нереальную чушь и надеяться на что-то хорошее, на нечто большее чем просто секс? Зачем я себя обманываю? Дмитрий такой же как и все — тонкий ценитель женского тела, не более того. Веру в мужчин я потеряла с тех самых пор, как мою любовь втоптали в грязь. Всё лучшее, что в ней было — разменяли на обычный трах. Я не готова повторно обжечься. Не хочу заново собирать сердце из осколков, вытаскивать боль из души на холсты и безжалостно их жечь. Второй такой пытки не выдержу. Поэтому упорно борюсь со своими чувствами, пытаясь разогнать из головы замешательство, удержать в себе всё то невероятное, что тянется к свету из потаённых уголков души.
После моей выходки с ножом в беседке зависла мёртвая тишина… Сейчас очнётся и разбудит в себе зверя. Почему не было крика? Может я не оттяпала ему пальцы и зря волнуюсь по этому поводу? Ударит? Тяжёлое и частое сопение мужчины прорезалось в моих ушах сквозь пелену нарастающей паники. Открываю один из зажмуренных глаз в надежде лицезреть чудо. Проливать чужую кровь не входило в мои планы. Господи, да я всего лишь защищалась!
Похоже, из-за шока, Дмитрий потерял дар речи, молча нанизывая меня на свой убийственный взгляд. Его вторая рука прожигала мой затылок, до боли сжимая часть шеи и удерживая наши головы вместе. Он навис надо мной в недвижимом положении, напоминая перекошенный столб. Только бы хватило мужику терпения не взорваться и не закопать меня живём в своём дворе, под какой-нибудь старой сосной. До чего же я дошла — страшно кому рассказать.
Опустив свой взор, с облегчением выдыхаю панику, тотчас воспрянув духом. Фаланги работодателя целы! О, да! Оказывается, я умею танцевать ножичком между пальцами. Будучи подростками, мы с ребятами часто увлекались этой своеобразной игрой, и хоть прошла с тех пор целая вечность, навыки всё же остались.
Туман в голове окончательно развеялся, когда Дмитрий осторожно убрал руку от лезвия ножа и тут же отпрянул от меня, как от раскалённой плиты, ударив обеими кулаками о стол с такой мощью, что от соприкосновения его костяшек с деревом подскочили рядом стоящие ящики с инструментами, прогремев на всю округу громким эхом. Я вздрогнула от неожиданной реакции мужчины и под нарастающий звук его низких ругательств медленно подняла вспотевшую пятую точку с лавочки и бочком устремилась на выход из-за стола, прихватив с собой какую-то увесистую коробочку для самозащиты. «Самурайский кулак», чтоб его! Сердце отчаянно трепыхалось где-то в горле, не позволяя сделать глубокий вдох и что-то возразить. А что тут скажешь? Да, я идиотка, перегнула палку, но и палка о двух концах бывает, нет?
— С…с…стерва, мать твою!!! Безумная… Гарпия! Идиотка! Ты что, спятила окончательно? Для тебя мужской член сравни Тираннозавру? Он не плотояден! Не жрет красивых девушек изнутри! Что, черт возьми, с тобой происходит?
— Зз. защитная реакция… на т…твоё возбуждение…
— Охренеть, "подарок" небес, чтоб тебя! Ты мне руку чуть не оттяпала, дура!
Он орал на меня так, что мышцы на его царской заднице дрожали. Потеряв сердце где-то в пятках, я пятилась назад о-о-очень мелким и незаметным шагом.
— Уж какая есть! Не нравятся острые ощущения? Утроенная фокусировка и уменьшенный угол обзора с жаждой «присунуть» ещё не пошли на пользу ни одному «половому разбойнику»! Я не заказывала «Уедиенцию» Вашему Превосходительству!
— Да ты!.. Ты!.. Ты, просто кладезь неприятностей! Я не подпущу тебя к сыну! Даже не мечтай! С тобой невозможно расслабиться. Только поседеть и в одночасье стать импотентом!
— А кто сказал, что я здесь остаюсь? — изо всех сил пытаюсь держать оборону, чтобы не грохнуться в обморок.
Всего каких-то пару шагов, Ася, и ты сможешь рвануть в дом, к Илюхе. Уж при ребёнке он не станет меня насиловать и расчленять. Там и скорая помощь прибудет в лице адекватных товарищей.
— Стоять! — рявкнул сходу, раскусив мой хитроумный план. — Я тебя пока что не увольнял!
