Для меня – это моя работа, большой город, общественный транспорт, пробки час пик. Квартирой я только не совсем довольна, но это скоро изменится. Передумать у него не получится. Он знает, что я его из-под земли достану.
Удовлетворённо киваю маме, понимая, что ей действительно здесь куда лучше, чем в шумном городе. Она так похорошела, что боюсь, сегодня мне не раз придётся слушать, как маму называют моей сестрой. Из вежливости, разумеется.
– А ты в своём городе? Там ты счастлива? Или к нам переберёшься?
Она это серьёзно? Я думала, мы договорились больше не поднимать эту тему. Я неоднократно говорила, что люблю свой город. У меня здесь любимая работа, здесь очень много красивых мест, у меня даже друзья есть.
– Да, мама, – тихо отвечаю я, стараясь не показывать, что эта тема меня раздражает. Всё ещё. – Мне хорошо в городе.
На моё счастье, к маме пришла соседка, тоже помогать. Я вежливо поздоровалась, выслушала кучу комплиментов и только потом покинула летнюю кухню.
Пошла искать Калинина, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Нашла его на заднем дворе, на поленнице. Он сидел спиной ко мне и с кем-то разговаривал по телефону. Я не стала отвлекать его.
Я честно не хотела подслушивать, но мне было очень хорошо его слышно. Я замерла на месте, прислушиваясь.
– Какая разница, куда я трачу свои деньги? Нет уж, я снял со счёта сумму, не превышающую мою долю. И я не говорил, что не верну эти деньги. Вообще-то это я числюсь гендиректором. Да на здоровье, только тогда я забираю свой капитал. Открою свою фирму, буду сам себе хозяин. Да что ты! Не забывай, что не у тебя одного есть связи. Я тоже могу развернуться. Если я до сих пор этого не сделал, так это из уважения к тебе. Представь себе. Увидимся позже, вот тогда и поговорим. А сейчас мне пора. У меня вторая линия.
Он отключился и снова взял трубку.
– Алло, – голос Юры сменился с жестко-делового на очень нежный. – Как ты себя чувствуешь? Да, я тоже очень рад. Ты только береги себя, хорошо? Ты мне нужна здоровой. Голос грустный? Это так заметно? Нет, просто проблемы на работе. Ничего такого, чего бы я не смог решить. Ты же меня хорошо знаешь, я везде прорвусь. Да, я тоже скучаю. Очень-очень. Как только вернусь в город, сразу же к тебе. Люблю тебя, пока.
Второй разговор напряг меня. Так нежно можно разговаривать только с любимым человеком. И это точно не Дина. Я сразу обратила внимание, что с ней он разговаривает, как с ребёнком, терпеливо. У него есть кто-то ещё? Вот уж точно не ожидала такого от Калинина.
Хотя, какое мне до него дело. Сколько уже можно ревновать человека, с которым у меня в принципе ничего быть не может. Даже у этой афёры не может быть хэппи-энда, так было обговорено заранее. Тогда почему мне так паршиво?
– Давно подслушиваешь? – он даже голову не повернул, просто знал, что я стою недалеко от поленницы.
– Я не… Недавно, то есть давно. То есть, достаточно давно, чтобы…
– Ладно, не заморачивайся. А то опять наговоришь чего-нибудь лишнего.
– Когда это я?.. А впрочем, неважно. Проблемы?
– Да, есть немного. Но ничего такого, с чем я не справился бы сам.
– Как скажешь, – я села рядом. – Но если нужна будет моя помощь, любая…
– Я обязательно к тебе обращусь.
Калинин закончил предложение за меня и только тогда повернулся. В его серых глазах читалась грусть, смешанная с сильной тоской. Если он её так сильно любит, то почему сейчас не с ней? Зачем он согласился на эту поездку? Я всё ещё гордая и сильная женщина – и сама бы справилась.
Тут что-то не то. И мне это не нравилось. Калинин настоящий был совсем не тем человеком, что Калинин прошлый. Этот персонаж заслужил хорошего к себе отношения. Найти бы ещё к нему подход.
– Ты не против, если я сегодня напьюсь? – спросил Юра тоном ребёнка, который собирается что-то натворить и спрашивает разрешения у родителей.
– А я тут причём?
Он снова улыбается. Ну наконец-то.
– Ну, ты же моя девушка. У кого же мне ещё спрашивать?
– Твоя девушка, это Дина, – зачем-то напоминаю я.
– Да? Пойдём тогда, скажем это твоим родителям?
Внутри меня вспыхивает чувство стыда и ревности. Одновременно.
– Ни за что! Ты мне обещал, – напоминаю на всякий случай, вдруг он забыл.
– Я помню. И я всегда держу своё слово. Так как насчёт пьянки? Сможешь вытерпеть меня нетрезвым?
– А, то есть, на кухню ты припёрся трезвым?
Юра засмеялся веселым и беззаботным смехом. Мне стало спокойнее и уютнее. Так бы и слушала. Но всё хорошее заканчивается. Отдышавшись, он объяснился.
– Нет, это был всего лишь разогрев. А разрешения я спрашиваю, потому что… Как бы тебе объяснить? Когда я пьян, меня тянет на откровенные разговоры, то есть, попросту банальные сопли. Боюсь, что Калинин-слабак и нытик тебя отпугнёт. К тому же я могу сказать кое-что, о чём я пока хотел бы умолчать.
Я вспомнила всех своих ухажёров в период их пьянок. Не смогла вспомнить ни одного не-нытика. Что нового может сказать Калинин, чего я бы не слышала раньше? Про детство, родителей, работу, паршивую погоду на улице, какие мы бабы все поголовно стервы – это самые популярные из них. На них у меня точно иммунитет.
– Можешь напиться. Только с условием. Ночью ко мне не приставать.
– Ты о чём? – он что, действительно не понимает?
– Нас положат вместе.
Он всё ещё не понимает, куда я клоню.
– В одну комнату.
Не сработало. Намёк не понят.
– В одну кровать.
Он хищно улыбается и отворачивается.
