на лице?
– Не обижайся, но мне действительно нравится твоя пижама. Она такая, – Юра сел на край кровати, видимо считая, что так быстрее подбирать слова, – домашняя, уютная.
– Дешёвая? – подсказала ему, чтобы избавить от мучений.
Калинин даже удивился. Надеюсь, что мне просто показалось.
– Дешёвая? Серьёзно?
Да ладно, как может человек с таким прекрасным чувством стиля не разбираться в вещах? Да на ней же только ярлыка не хватает: «куплено на рынке». Калинин оценивающе изучает мой внешний вид, потом снова возвращается к этой теме.
– Видимо, ты просто умеешь красиво носить даже дешёвые вещи.
Выкрутился, ставлю зачёт. Комплимент засчитан, как прогиб.
– Может быть, ты выйдешь? Переодеться хочу.
Калинин расплывается в мечтательной улыбке.
– Да ладно, мы же с тобой пара. По легенде, мы спим вместе. То есть, голенькой я тебя уже видел.
Вспыхиваю от такой наглости. Хочет увидеть меня голенькой? Демонстративно снимаю футболку, внутренне готовлюсь пришить наглеца, если он посмеет тронуть меня хотя бы пальцем.
Он откидывается на подушку, с любопытством рассматривает моё подтянутое тело. В его взгляде нет ни капли похоти, но ему явно нравится то, что он видит.
– Доволен?
Он снова улыбается, то ли от вида моего полуголого тела, то ли от моего язвительного тона. Делаю вывод, что ему нравится со мной играть.
– Остальное тоже снимать? – добавляю ещё больше яда в свою интонацию.
– Я бы не отказался на это посмотреть, – Калинин едва не смеялся. – Думаю, остальная часть тела так же идеальна.
Правильно подобранная интонация всегда срабатывает: я не злюсь и отвечаю в той же шутливой манере.
– Остальную часть тела ты посмотришь в следующий раз. Выйди, пожалуйста.
Он задумчиво надувает губы.
– Можно я просто отвернусь?
– Ладно. Только не подсматривай.
– Постараюсь.
Юра отвернулся к стене. Переодеваясь, я внимательно наблюдала за ним. Он действительно не подсматривал, хотя его так и подмывало. Но Калинин с достоинством выдержал это испытание. Ещё один зачёт. Ещё пара-тройка таких испытаний – и сессия закрыта. Говоря простыми словами, такими темпами я очень быстро прощу Юре его школьные выходки. Друзьями, может, мы и не станем, но иногда общаться с ним можно будет. Если, конечно, он сам этого захочет. Или же если всё не испортит. Достаточно одной подлой выходки, и Калинин по-прежнему станет врагом номер один, даже хуже.
– Уже можно поворачиваться? – раздался полусонный голос. – Пока я снова не уснул.
– Можно, – разрешаю я, поворачиваясь к туалетному столику. – Если не боишься увидеть меня без косметики.
– Чего мне бояться? – он садится на постели, потирая глаза. – Я же видел тебя настоящую.
Замираю на месте, едва не уронив ватный диск с уже нанесённым лосьоном. Хорошо, что флакон я уже успела поставить. Юра удовлетворённо хмыкает. Похоже, он и сам не ожидал такой реакции, хотя ему это понравилось.
– В школе ты не красилась.
Ах да, школа. Пожимаю плечами и возвращаюсь к макияжу, погружаясь в воспоминания.
Тогда мальчишки это называли «умыванием». Наверное, это была дань многолетним традициям. Не знаю, как во всём мире, но по всей России считалось необходимостью намыливать девчонок снегом. У нас на Кубани эта традиция соблюдалась крайне редко, поскольку и снега-то мы практически не видим. Бывает и по пояс сугробы наметёт, а бывает, что за всю зиму и на снеговика не наскребёшь. Но зато если выпадает такая возможность, то в первую очередь мальчишки караулили девчонок, чтобы умыть их первым снегом (хотя бывало, что за зиму снег бывал первым по два, а то и по три раза).
Но я пока отойду от темы и опишу ещё один важный момент. Я училась в то время, когда за макияж учениц уже не водили к умывальникам в сопровождении директора или других ответственных лиц, но и официального разрешения краситься ещё не было. На таких красавиц учителя смотрели косо, но ничего сказать уже не могли.
Так вот, я в классе была едва ли не единственная девочка, которая не любила краситься. Была ещё одна, но к тому времени она болела, так что оставалась только я.
В тот день первой была физкультура. Класс поделили на мальчиков и девочек. Мальчишки приходили ко второму уроку, поскольку они после уроков должны были представлять школу на городском чемпионате по гандболу. Поэтому получилось так, что собрались только одни девчонки. Этим персонажам делать было нечего, кроме как подкараулить весь дамский коллектив в ближайшем глухом углу школьного двора и намылить нас всех по очереди. Догадайтесь, кто был зачинщик всего этого. Более того, он намылил меня собственноручно, хотя была не его очередь. Перепрыгнув через три головы, он с особой тщательностью растер на моём лице огромный комок снега.
Но самое интересное в тот момент было то, что все девочки, кроме меня, были разукрашены, как попало: у кого потекла тушь, у кого сползла подводка, а кто-то покрылся хаотичными розовато-коричневыми пятнами румян и помад.
Было весело и я даже не обиделась на Калинина. Всё равно ведь я не одна пострадала.
Закончилось всё срывом урока из-за большой очереди к умывальнику. Прознав обо всём этом, молодой физрук не стал отчитывать мальчишек. Только попросил их больше не делать такого перед уроками.
Более того, после матча, который, кстати, они выиграли, мы им отомстили, закидав их снежками. Калинин ушёл домой, похожий на снеговика, размером со среднего семиклассника.
– О чём задумалась? – меня отвлёк спокойный голос Юры.
– Так, кое-что вспомнила. Эпизод из жизни седьмого В класса.
– А, ты про физкультуру?
Я замерла на пару секунд. Неужели он помнит?!
– Да, это было весело. Кстати, мне тогда неплохо перепало от отца. Это была новая куртка, и она не годилась для снега.
– Тогда зачем ты одел её?
– Хотел его позлить. Я часто так делал. Кстати,
