К тому времени, когда "Эйр Фрэнс" обнаружила пропажу четырехсот восьмидесяти тысяч долларов, Генри с приятелями уже уплатили дань в размере ста двадцати тысяч мафиозным заправилам, которые считали аэропорт Кеннеди своей территорией. Они также передали шестьдесят тысяч долларов Себастьяну "Бастеру" Алои, пятидесятисемилетнему капо, который управлял аэропортом от имени семейства Коломбо, а другие шестьдесят тысяч долларов - своему капо, Поли Варио.
"Мы позаботились о Бастере, чтобы подстраховаться. Чтобы все были довольны. Отдали часть Поли, потому что он был нашим боссом. Так устраивались дела. Он защищал нас.
Если кто-то из других команд на нас наезжал - а на нас постоянно наезжали - Поли разбирался с этим человеком. Он отправлялся на переговоры и заступался за нас.
Оставшиеся деньги мы сложили в общий фонд. Я мог бы забрать свою долю и отнести домой, но что бы я с ними делал? Спрятал бы в сортире? Джимми хранил деньги в сейфе одного из букмекеров, и если я нуждался в деньгах, то просто их брал, а букмекер вел учет. Точь-в-точь как банковский счет.
Часть денег мы собирались потратить на себя. Я хотел прикупить новую машину и одежду. Карен нуждалась в вещах для новой квартиры и детей.
Чтобы объяснить наши новые траты, мы с Джимми и Томми, сняв двадцать штук, отправились в Лас-Вегас и вернулись, бахвалясь, что выиграли.
Все знали, что мы часто ездим в Вегас и что Джимми буквально прилипал к игральному столу, пока ноги не сводило судорогой.
Но даже при этом мы не хватили через край. Я внес первый платеж за новенький золотой бьюик ривера 67-го года с черным верхом, а остальное оплатил под именем брата. Томми поступил так же, только он купил бежевый кадиллак с черным верхом.
Наше первое бизнес-предложение появилось спустя две недели после ограбления, когда Поли встретился с нами возле паддоков Акведука, предложив войти с ним в дело, купив двадцать пять процентов в тотализаторе Милти Векара.
Векар находился вместе с ним в машине. Он нуждался в деньгах. Милти поставил большую сумму и прогорел. Это была великолепная возможность.
Клиентами Векара были крупные игроки и букмекеры. Топ-менеджеры из швейного квартала, брокеры с Уолл-стрит, доктора, стоматологи, адвокаты. То есть ребята, которые играли по-крупному.
Он никогда не принимал ставки меньше чем на пятьсот или тысячу долларов, а большинство его клиентов за раз делало по шесть-семь ставок. Варио сказал, что вложит пятьдесят тысяч долларов, если мы присоединимся к нему.
Томми с Джимми взглянули на меня, и мы согласились. Прямо на ипподроме. Нам не нужны были адвокаты. Мы обменялись рукопожатиями, и я вошел в тотализаторный бизнес. Мне было двадцать четыре.
Здесь я многому научился. Милти был букмекером букмекеров. Большая часть наших ставок шла от букмекеров, а не от простых игроков. Милти положил мне зарплату в пятьсот долларов в неделю с оплатой расходов.
Я сидел между двумя клерками, которые принимали ставки, а я их учитывал. У меня был желтый блокнот, и в него я вносил все ставки. Бейсбол, американский футбол, профессионалы, любители, колледжи, скачки, одним словом, все, на что ставили.
Также на отдельном листке у меня были ставки, и когда они достигали тысячи, я подводил черту, затем подводил итог к каждой пятитысячной ставке.
Милти просматривал лист и подправлял коэффициенты. Он поднимал или уменьшал коэффициенты в зависимости от того, хотел ли он, чтобы ставки продолжались или уменьшились. Если у Милти возникали затруднения, и он хотел снять с программы некоторые ставки, он звонил парням во Флориде, Сент-Луисе, Вегасе и в Калифорнии. В любой точке.
Я также помогал Милти по вторникам, расчетным дням. В этот день все городские букмекеры и крупные игроки возвращали все, что задолжали друг другу в течение недели.
Обычно мы рассчитывались в ресторане "У Бобби" в швейном квартале. По понедельникам мы выдавали зарплату. Туда входили такие затраты, как мое жалованье и персонала.
Выплаты по выигрышным билетам. Взятки полиции - до семисот долларов в неделю. А также проценты, поскольку, когда у нас выдавалась плохая неделя, приходилось отправляться к ростовщикам, чтобы подзанять немного деньжат.
Но в основном нам не приходилось к этому прибегать. Мы просто звонили Поли, и он давал нам двадцать пять - тридцать штук безо всяких процентов. Он ведь, в конце концов, был партнером.
Если мы не могли связаться с Поли и хотели отложить выплаты на пару дней, то на такой случай у Милти был припасен великолепный трюк. Он хранил пять-шесть штук тысячедолларовых купюр и давал их мне, чтобы я потряс ими перед победителями.
Поскольку никому из наших клиентов не хотелось, чтобы с ним расплатились тысячными купюрами, нам всегда удавалось отложить выплаты на пару дней. Большие купюры доставляли местным букмекерам слишком много неприятностей при размене. Милти, должно быть, использовал одни и те же купюры годами.
У нас было прекрасно налаженное дело. В распоряжении Милти находилось пять помещений по всему городу, где принимались ставки. Большинство полицейских находилось у нас на зарплате. Милти платил патрульным и полицейскому отделу.
Время от времени нас арестовывали, в основном комиссары секретного отдела расследований, но это считалось мелким правонарушением, что означало штраф в пятьдесят долларов.
За букмемекерство никто не садился в тюрьму. Но мы никак не могли понять, откуда копы всегда знали наше местонахождение. Милти постоянно менял квартиры. Временами мы даже меняли место два раза в неделю, но копы всегда знали, где нас искать.
Наконец, мы выяснили. У Милти был один парень, помогавший снимать квартиры.
Парень только этим и занимался. Милти давал ему триста долларов в неделю за то, чтобы тот находил квартиры, вносил аванс, подписывал арендное соглашение, включал газ и электричество, ставил телефоны.
Парень приезжал по Лонг-Айлендской железной дороге, сходил и разъезжал на автобусах и метро, чтобы найти съемные квартиры.
Каким-то образом копы выследили его и пасли от одного дома к другому, пока не получали список наших квартир. Затем, стоило им только заметить наши машины припаркованными, как они вламывались внутрь.
Спустя четыре месяца меня впервые арестовали за прием ставок по телефону. Стоял август 1967-го года, и копы, вломившиеся к нам в квартиру, заявили, что мы проворачиваем операции на сумму в два миллиона долларов в неделю.
Хотелось бы. Копы пригрозили, что если мы не откупимся, то окажемся за решеткой. Нам не оставалось ничего другого. Копы оформили все, как надо. Никаких наручников и арестов.
После того, как нам выписали штраф, мы пригласили копов отужинать на Маллбери-Стрит, и вслед за тем отправились в ночной суд, чтобы пройти слушание. Когда мы прибыли туда, там уже находился Эл Ньюман, наш поручитель. Я взял такси домой.
Милти подвезли копы. На следующий же день мы продолжили наши операции, но уже на другой квартире. Нас прижали и на время оставили в покое. Джон Сатлер, мой адвокат, в течение года мотался по судам, пока меня, наконец, не признали виновным. Меня оштрафовали на сто долларов и отпустили домой. Умора.
Город тратил миллионы долларов на копов в штатских, чтобы те ловили букмекеров, но было понятно, что система устроена так, чтобы выжать из нас деньги. Копам не хотелось выводить нас из игры, не больше, чем резать курицу, несущую золотые яйца.
Именно в это время подвернулся другой вариант. На Квинс-булевард, неподалеку от Форрест-хиллс, находился великолепный ресторан "Сьюит". Его владелец, Джои Роззано, был заядлым игроком.
Парень нуждался в деньгах. Мы условились, что я возьму себе ресторан, но в документах останется его имя. Я заплатил ему кое-что и взял на себя его долги.
Я знал нескольких из его кредиторов, и они не имели влияния. У них не было авторитета. Я знал, что мне не придется платить. Я просто силой заставил их отказаться от денег. А что еще им оставалось делать? Если при тебе Поли и твоя команда, ты мог послать на хрен любого из городских шестерок. Я заставил их подавиться своими долгами.
К тому же Карен понравилась идея о легальном заведении. Нашему первенцу, Джуди, уже исполнилось два с половиной года, а Рут было шесть месяцев, и Карен настаивала на том, чтобы я подумал о возможности открыть бизнес.
Она знала про сигареты и краденые товары, знала про "Эйр Франс". Она знала, что у меня есть деньги, и хотела, чтобы я вложил их в стоящее дело. В её представлении тотализатор не был хорошей идеей.
Она знала, что меня арестовали и что я проигрывал почти все деньги, которые зарабатывал в своем офисе. Мы все делали ставки.
Мы получали наводки от тренеров и владельцев лошадей и добавляли пару штук собственных поверх ставки. Когда делаешь это как букмекер, то лишь вопрос времени, когда прогоришь. Покажите мне букмекера, который сам играет, и я покажу вам парня, который в долгах у ростовщиков.
