Никита отстранил Сашу и посмотрел ей в глаза.
— Слушай, — сказал он. — Я начинаю понимать: все это безумие как-то связано с домиком, там есть какой-то механизм выхода в параллельные миры…
— Ты что, действительно в это веришь?! — сказала Саша и смущенно улыбнулась.
— Нет, конечно! — Никита снова прижал ее к себе, и они оба засмеялись.
— Пошли в дом, посмотрим, что с Дивой и Юрой.
— Даю голову на отсечение, — сказал Никита. — Они спят и ничего даже не подозревают.
В доме все действительно было на своих местах. На столе стояла пустая кастрюля, в пепельнице из панциря черепашки валялись окурки, рядом стояла пустая бутылка вина. Дива с Юрой спали на матрасе посреди комнаты, а в окно смотрело яркое солнце.
— Спят, касатики! Интересно, есть тут кофе? — сказала Саша. — Я бы не отказалась от кружечки кофе.
— Чайник точно есть, — сказал Никита и поставил чайник на огонь.
Проснулся Юра. Он потянулся и буднично поприветствовал Сашу с Никитой:
— Здорово!
— Здорово-здорово! Как спалось? — спросила Саша как бы невзначай.
— Отлично, — ответил Юра.
— Отлично? — переспросил Никита, и они с Сашей переглянулись. — Вставай, Юрец, будем кофе пить!
— «Кофе пить — в грязи валяться», — запел Юра.
Вдруг дверь халупы распахнулась. На пороге стоял немолодой парень, загорелый, как кирпич, а рядом — старик Хеннесси.
— Вот эти ребята тебя искали, — сказал Хеннесси.
— Привет! — сказал парень и обвел всех добродушным взглядом, но вдруг заметил кастрюлю на столе. — Эй! — заволновался он. — Вы чего с кашей сделали?!
Торопливо подойдя к столу, он заглянул в пустую кастрюлю.
— Так это вы Пол? — спросила Саша.
— Вы чего, съели кашу?! Хеннесси, посмотри, они сожрали всю кашу! Ну вы охренели совсем?!
— Простите, — сказал Никита, — но мы были очень голодны.
— Блин! — убивался парень. — Ничего оставить нельзя! Нет, ну посмотри на них! Всю кашу! Это же был стакан конопли, не меньше! Хеннесси!!!
Парень чуть не плакал. Хеннесси посмеивался:
— Ладно, наваришь еще, зато, смотри, ребят накормил!
— Да я не против, но хоть бы оставили немножко, блин!
— Не психуй, мы все живем в эпоху…
— Да знаю я, Хеннесси: мы живем в эпоху поврежденного естества.
— Вот именно!
Оказалось, что парня, которого так бесцеремонно объели Никита, Саша, Юра и Дива, тоже звали Пол. То есть по паспорту он, конечно, был Пашей, но Пашей, кажется, звала его только покойная бабушка. Для всех он был Пол. Только Пол, и никак иначе!
— Мы — под кашей! — сказал Никита. — Ха-ха, Сашка, ты слышишь, мы под кашей, оказывается! Мы под кашей!
Он запрыгал на месте и засмеялся.
— Фу, блин, наркоманы проклятые! — только и сказал русский Пол.
На обратном пути Юра заявил, что его совсем не «взяли» эти «грязные наркотики», а Дива молчала и тихо улыбалась. Коктебель был на месте, на месте были палатки и нудисты, никуда не делся дух братства и безумия, которым был напоен горячий воздух.
— Эй, Сашка! — зашептал Никита, когда они обернулись, чтобы еще раз взглянуть на дом. — Присмотрись, стрела-то на месте! Блин! Смотри-смотри. Эта хренова стрела…
— Отвали, — сказала Саша.
— Ты чего, Санек, ну посмотри!
— Слушай, уймись! — сказала Саша. — Ты сам учил: когда снятся кошмары, надо смотреть на город, успокаивает. Вот и смотри. А лучше пойдем поедим. Каша, к счастью, быстро усваивается.
— Наркоманка!
Никита отвернулся. Саша легонько треснула его рюкзачком по спине:
— С Волошиным пообщался, а?
— Замолчи!
— Небось спросил, в чем правда…
— Отстань.
— Спросил-спросил?
— Ну спросил!
— Ив чем, интересно?
— В том, что ты засранка!
— Ха. Ха. Ха!
Глава 4
Утром у нее снова загорелись глаза. И это, естественно, означало, что Сашу вновь осенила какая-то сумасбродная идея. Произошло все на рынке, куда они с Никитой, неразлучная парочка детективов при исполнении, заглянули, чтобы добыть чего-нибудь съестного. Денег было мало. Никита перебирал в уме доступную им продовольственную корзину: буханка хлеба, пачка крупы, три луковицы, литр пива… Рассеянный взгляд Саши долго скользил по бутылкам вина, россыпям персиков, малосольным огурцам, слоеным пирожкам, пока не остановился на небольшом ларьке мужской одежды. Саша тронула Никиту за локоть, потом вдруг закрыла лицо руками.
— Боже, — сказала она, — я в шоке!
— Что такое?
— На нем была его кепка…
— На ком?
Саша задумчиво расширила глаза и округлила рот.
— Маньяк проклятый, шизофреник! — зашептала она.
— Да кто, черт возьми?!
— Да парень из интернет-кафе, до меня только что дошло! — Саша заговорила быстро и сбивчиво: — Точно, он был в бейсболке с надписью «Ирландия».
Так? Что же я сразу не догадалась?! Это бейсболка Пола! Понимаешь? Бейсболка Пола!
— У бейсболки нет пола, — ответил Никита. — Это — унисекс?
— Да, блин! Ты что не понимаешь? Это его бейсболка! И нервный где-то его прячет.
— Я, например, никакой кепки не помню. Да и мало ли бейсболок на свете?!
— Таких как раз мало!
— Может, он нашел эту хренову бейсболку на пляже или купил на толчке. Миллион простейших объяснений. Если он прячет Пола, зачем тогда нам о нем рассказывать?
— А затем… — задумчиво сказала Саша. — Не знаю…
— Ну вот!
— А, поняла! — Ее осенило. — Сообщение ведь Пол отправил, значит, заходил в кафе. Отрицать бессмысленно. Это вызвало бы подозрения. А так сказал: «пришел-ушел» — и взятки гладки. Ищите, ребята! А сам…
— Что сам?
— Сам его прячет!
— Что за чушь! И с какой целью?
— Просто маньяк, и все. Чего еще-то?!
— Слушай, ты фильмов глупых насмотрелась? Людей похищают с целью выкупа…
Саша молчала. Она стояла посреди благоухающего рынка и рассеянно теребила крестик на шее. Было видно, что эта новая мысль захватила ее воображение.
— Проснись! Давай вкусняшек купим, — сказал Никита. — И в голове просветлеет, и накормим всех. Слоек, например.
— Каких еще слоек?
— Вкусных.
Никита взял Сашу под локоть и повлек мимо сырных рядов к выпечке.
— Да ведь денег мало, — промямлила она.
— А нищие денег не считают.
— Вот! — Саша хлопнула в ладоши. — Он из радикальной организации. Натовцы хотят здесь окопаться. Местные ловят американцев, сажают их в подвал и отправляют в Пентагон фотку с надписью: «Отпустим, когда уберетесь из Крыма». Что, скажешь не так?
— Ты безумна!
— Я безумно сообразительна!
— Новости тебе тоже смотреть нельзя, — сказал Никита. — Как телефон твоего доктора?
— Никита, пожалуйста! — взмолилась Саша. — Пойдем сегодня последим за ним! У меня интуиция. Я чувствую. Прямо вижу: веревки, может, цепь, и он в подвале, несчастный, голодный…
— Без сотового, без биотуалета…
— Издеваешься?!
— А подвал без евроремонта…
— Так пойдешь или не пойдешь?
— Я обожаю попадать в глупые ситуации.
— Мы с тобой человека спасем. Может быть, от смерти…
Саша молитвенно сложила руки и задрала почти бесцветные бровки.
— Пожалуйста-пожалуйста!
— И не проси, — сказал Никита. — Кстати, чего за ним следить, если он каждый вечер мимо нас ходит?
— Что, серьезно?!
— Ну да. Ты его не видела, что ли?
Саша замотала головой.
— Он вечером идет мимо нашей палатки куда-то по пляжу. Я его уже дважды видел.
— И ничего не заподозрил?! Я в шоке!
— Ничего, — ответил Никита. — Какая разница, куда идет человек после работы. Может, он там купается, или у него свидание с девушкой, или чаек кормит…
— Или прячет заложника. Ты это хотел сказать?
— Как раз этого не хотел говорить, — скривился Никита.
— А ведь так оно и есть! Никита, я тебя недооценивала, — сказала она. — Ты молодец! Ты его практически разоблачил. Сегодня мы пойдем на мысок, что за нашим пляжем, и вечером будем караулить террориста. Будем прикидываться аквалангистами. Короче, освободим Пола и схватим преступника. И нам за это дадут медаль.
Никита засмеялся.
— А поцелуй дадут?
— Этого добра у нас навалом!
— Ладно. Я согласен, — сказал Никита.
— Ура!!!
— Секунду, только если все это — фантазии и бред, получишь, ну не знаю, двадцать щелбанов.
— А если на самом деле?
— Тогда я тебя до Москвы пронесу на плечах.
— Что, правда?
— Ну!
— Ха-ха! Я согласна.
Саша с Никитой ударили по рукам, купили двенадцать слоек с персиком, малиной и вишней и быстрым шагом вернулись в лагерь.
Солнце уже вовсю светило. Обитатели пляжа в испарине вылезали из палаток, а те, кто спал прямо на камнях, расстегивали спальники и подставляли голые тела лучам и приятному ветерку. Вода была невероятно чистая. Несколько человек стояли по колено в море и умывались, фыркая и отплевываясь. Все были заняты утренними хлопотами: кто ставил на огонь воду, чтобы приготовить кофе, кто курил первую сигарету, не продрав глаза, в ожидании бабушки, разносившей пирожки и пиво.
