— Так, — сказала Саша, — быстренько берем Пола под мышки и бегом домой, в палаточку, а то здесь еще на ночь застрянем!
Никита покачал головой и трижды стукнул кулаком в дверь. Никто не откликался. Он стукнул еще раз, и дверь открылась сама.
— Не заперто, — сказал он и шагнул внутрь. — Здравствуйте, есть кто дома?
— Пол! — закричала из-за его плеча Саша тонким голоском.
Дома явно никого не было. Они нащупали включатель, загорелся свет, и друзья удивленно ахнули.
Содержимое домишки совершенно не соответствовало его внешнему виду. За державшейся на одной петле дверью была комната, обставленная странно и вычурно. Правда, в обстановке не было какого-то единого стиля. Скорее, неизвестный хозяин тащил сюда все, что ему казалось красивым.
— Гнездо сороки-воровки, — предположил Никита.
— Лежбище клептомана, — высказал свою гипотезу Юра.
Кресло-качалка посреди комнаты, накрытое клетчатым пледом, резной буфет с немытой посудой и пыльные гравюры на стенах свидетельствовали о том, что хозяин как минимум был любителем антиквариата. Висящие на шкурах зверюшек бутафорские пистолеты и скрещенные шпаги вопили об отсутствии у него эстетического вкуса. А холодильник с огромной, грудастой и явно немолодой голой теткой на двери и вовсе сбивал с толку.
— В восьмидесятые годы в эротике снимались одни старухи, — изрек Юра со знанием дела. — Вы только полюбуйтесь, ей же сто лет!
Были в комнате вязанка лыж, телескоп, старый компьютер, боксерская груша, тренажер «дорожка», книжки-раскраски, роботы-трансформеры. Венчал все это изобилие громадный постер к фильму «Терминатор-2» с Арнольдом Шварценеггером, который был прикреплен к потолку.
В самой дальней от входа стене ребята обнаружили неприметную дверь. Дверь была замаскирована гобеленом с двумя оленями, и, если бы не ветер, они никогда бы ее не нашли. Но ветер, который пел в щелях, был таким сильным, что слегка приоткрыл потаенную дверцу. Снаружи уже бушевал неистовый южный ливень. Казалось, крупные капли готовы проломить крышу. По подоконникам бежали тонкие струйки прорвавшейся в дом воды. Ребята отворили странную дверь. За ней оказалась крохотная верандочка с заплесневелыми окнами, которую использовали в качестве кладовки. Там был такой же бессистемный хлам, как и в комнате, только обогащенный книгами и журналами. Похоже, неизвестный хозяин давно завязал с чтением и не находил для книжек другого, более почетного места в своем доме.
Но больше всего их поразил устроенный в центре кладовки капитанский мостик, совсем как настоящий, с запыленным штурвалом.
— Ни фига себе игрушка! — сказала Саша. — Вот это вещь!
— Куда плывем? — довольная Дива взобралась на мостик и двумя пальчиками тронула штурвал.
Там, снаружи, бушевала стихия, и, кажется, действительно можно было уже пускаться вплавь. С коктебельских гор мимо дома неслись к морю вспененные ручьи.
— Для полноты пейзажа не хватает только акульих плавников, — засмеялась Саша.
— Нам здесь придется переночевать, — сказал Юра, — по горам сейчас не вернуться, шеи сломаем. Жаль, из еды ничего не захватили. Мой желудочно-кишечный тракт требует пожрать.
— Из еды у нас только жувка! — весело сказала Дива.
— Я думаю, имеем право посмотреть в холодильнике, — изрек Никита. — Нехорошо, конечно, в отсутствие хозяина. Но мы можем дать ему денег, когда он вернется, или просто оставить их на столе.
— Пол нам простит, — сказала Саша, — он добрый. Мне тоже жутко хочется чего-нибудь заточить.
Холодильник оказался почти пустым. Там была лишь банка пива, пучок зелени и кастрюля с чем-то вполне съедобным.
— Она еще не остыла до конца, — сказал Никита. — Здесь явно кто-то был совсем недавно.
— Ох, что-то мне не по себе! — сказала Дива. — Может, не надо?
— О чем разговор, это же просто овсянка!
Действительно, кастрюля была полна каши.
— Без каши хозяин точно не обеднеет.
— Вот это номер! — удивился Юра. — Такой сибарит, судя по шпагам и креслу-качалке, а кашу ест! Я не удивился бы, если бы нашел в холодильнике мисочку соловьиных язычков и бутылку рома.
— Да ты не понимаешь, — сказала Саша. — Тут живет Пол, а они, англичане, только овсянку и едят, «овсянка, сэр», «бейкон энд эггс»! Понял? Какой ты непонятливый! Это же доказательство! Вот спасибо старику Хеннесси. Через часок я вас познакомлю с Полом.
— Будем надеяться, — процедил Никита.
Они разлили вина, подогрели кастрюлю, и Дива разложила всем по тарелкам кашу. Неизвестно, откуда у них взялся такой животный аппетит, но кастрюлю каши они умяли с невероятной скоростью. Дива даже ложкой отполировала дно.
— Все-таки странные вкусовые качества у этой английской каши, — сказал Юра.
— Приправы какие-то, — сказал Никита.
— Страшилки рассказывать будем? — сказала разомлевшая Саша. — Типа проклятые старые дома с привидениями. Я, кстати, в детстве, когда в деревне жили, провела целую ночь на кладбище. Серьезно. Мы туда пришли с ребятами в прятки играть. Все попрятались кто куда, а я так талантливо заныкалась, что меня не нашли. И знаете, кого я там встретила, когда взошла холодная, зловещая луна?
— Не говори! — взмолилась Дива.
— Я там встретила Колю-соседа. Он изображал зомби…
— Хватит, Сашка! — сказала Дива. — Я не усну.
— Я буду охранять твой сон, — успокоил Юра. — Положись на меня.
— Какой ты милый, Юрчик, но я лучше положусь на кровать!
Спальных мест в комнате было немного. На полу лежал матрас, на который тут же запрыгнула Дива. При желании там мог поместиться еще один человек. На веранде рядом с капитанским штурвалом стоял топчан. Больше лечь было негде. Дива быстро заснула, и к ее матрасу гусем подкатил Юра. С ничего не выражающей физиономией он деловито снял ботинки и заполз под Дивино одеяло. Саша с Никитой переглянулись и засмеялись.
— Во дает аспирант! — сказал Никита.
— Не мужчина, а облако в штанах! — шепнула Саша.
— Главное — словно невзначай.
— Главное — чтобы его Дива с утра невзначай не заколола какой-нибудь шпагой. Ладно, фиг с ними. Их дело. Мы-то где будем размещаться?
— Ты — в капитанской, там лежанка есть. А я тут, на качалке.
— В кресле же неудобно!
— Ничего страшного, накроюсь пледом. А еще возьму пистолет, буду караулить ваш сон.
— Никит, — попросила Саша, — а ты не мог бы тогда кресло перенести ко мне в кладовку, а то мне как-то не по себе?
— Ты же только и делаешь, что на кладбищах тусуешься!
— Ну, это когда было!
— Ладно, — засмеялся Никита, — как скажешь!
Он запер на шпингалет входную дверь, снял со стены пистолет, и они с Сашей ушли за гобелен с двумя оленями.
Дождь закончился. Сырая теплая ночь окружала их со всех сторон. Никите снилась утроба матери. Саше снился мальчик с мамой у Могилы Неизвестного Солдата в Александровском саду. Мальчик смотрел на часовых и плаксиво говорил: «Мама, почему они моргают, скажи им, чтобы они не моргали!». Что снилось Диве и Юрчику, известно одному Господу Богу.
Внезапно в комнате за гобеленом раздался скрип. Запыленный штурвал сделал медленный оборот, с его многочисленных ручек посыпалась легкая пудра пыли. А за грязными стеклами окон и веранды произошли странные изменения. Мимо окошек поплыли рыбы, промелькнула акула, о которой так легкомысленно говорила несколько часов назад Саша. Сквозь толщи воды можно было видеть легкое свечение луны. Вокруг дома, как на замедленном киноповторе, шевелились водоросли. Оконные рамы начали трещать, готовые лопнуть под давлением воды, но штурвал совершил еще один медленный оборот, и за окнами вновь возник привычный холмистый пейзаж, хотя что-то в нем было другое, необычное. Растительность выглядела не такой чахлой. Напротив, вокруг дома громоздились гигантские деревья, ветви которых сплетались на много десятков метров выше крыши, непроницаемым куполом закрывая лунный свет. Щелкая крыльями, на ветвистую антенну присела диковинная птица. Под ее тяжестью антенна нагнулась, а птица, почувствовав неустойчивость опоры, вспорхнула, и от ее толчка весь дом ожил, зашатался, заскрипели половицы, задрожали стекла, раздались какие-то странные шорохи.
Эта тряска разбудила Сашу. Она перевернулась на другой бок и увидела, как вновь со скрипом повернулся штурвал.
— Ну что ты будешь делать с этой баранкой! — пробормотала она, встала и бросила на штурвал какую-то тряпку, чтобы он не скрипел.
За окном было все так, как и должно было быть: холмы, трава, яркая луна. Саша заглянула вглубь самой себя и решила выйти на улицу, в туалет.
На крыльце она полной грудью вдохнула ночной воздух. Со стороны города до ее ушей не долетало ни единого звука. «Наверное, наш сибарит построил свою халупу именно здесь потому, что отсюда не слышно назойливых туристов», — подумала Саша.
