Мне кажется, нет более ужасного состояния, чем то, когда обнаружишь, что твой ближайший друг завоевал сердце и обручился с женщиной, которую ты втайне любишь. Я во всяком случае никогда раньше не испытывал такого черного отчаяния и молю неведомых владык Гордриматора, которых танаторцы считают богами, чтобы мне этого никогда не довелось испытать вновь.
Мы с Валкаром обещали друг другу помощь и договорились встретиться тайно за несколько дней до бракосочетания Дарлуны с принцем Васпианом. Чего мы надеялись достичь этой встречей, вероятно, никто из нас не знал. Но в последней попытке спасти любимую женщину от мрачной участи мы думали как-то разрешить стоявшую перед нами страшную дилемму.
Возможно, принц Валкар думал о том же возможном решении, что приходило в голову и мне. Потому что выход из этого тупика был.
Принц Васпиан мог… Умереть.
Я никогда хладнокровно не убивал человека и без всякой радости смотрел на эту перспективу. Хотя принц внушал мне отвращение, а его ухмылка и хвастовство своей так называемой «победой» над самой прекрасной женщиной Танатора приводили меня в ярость, он как человек был слаб и тщеславен, легкомыслен и неуклюж, и я не мог подумать об убийстве такого ничтожества – все равно получалось низкое убийство.
Я всегда считал себя человеком чести. Но, подобно всем, я раз или два в жизни совершал поступки, которыми не могу гордиться. Хладнокровно убить ухмыляющегося придурка, противопоставить свое превосходство в искусстве фехтования слабой и неуверенной руке противника – для меня это трусость.
И все же мне придется это сделать, если я хочу спасти Дарлуну от его нечестивой похоти.
Все эти черные горькие часы я сражался со своей совестью. Чем я вообще обязан этой женщине, которая не отвечает на мою любовь и обещала выйти замуж за моего друга? Должен ли я потерять свою честь в хладнокровном и трусливом убийстве ради женщины, которая презирает меня? На эти мучительные вопросы был только один ответ.
Я должен Дарлуне все, что могу ей дать, даже принести в жертву свою незапятнанную честь или даже саму жизнь, если она этого потребует. И не имею права взамен требовать ничего, даже ответной улыбки.
Потому что когда мужчина любит, он любит от всего сердца, он ничего не оставляет для себя, иначе это не подлинная любовь. Такое рыцарство может показаться старомодным, но моя любовь к ней выше вопроса о любой плате и награде.
* * *
Так я проводил дни. Положение мое стало почти невыносимым. Валкар мой ближайший друг, соучастник, товарищ по общему делу. То, что он завоевал любовь Дарлуны, не должно было бы вызывать у меня боль: кто более достоин Дарлуны, чем такой человек, как Валкар?
Он храбр, интеллигентен, благороден и силен. Он прекрасный офицер, могучий принц, и его попытка в одиночку, в личине наемника, в занятом врагами городе освободить любимую женщину – это героизм, граничащий с безумием.
Почему же тогда я лишаю его права на любовь самой прекрасной женщины двух миров? Из-за собственной эгоистичной страсти?
Это нелепо! Моя собственная любовь к Дарлуне сильна, глубока и искренна и сохранится до последнего удара сердца. Я буду восхищаться Дарлуной и сражаться за нее, пока смогу дышать, пока хоть единая капля крови будет оживлять тело.
Но ведь я даже не благородного рождения, тем более не принц, наследник королевского дома и огромного состояния. Моя страсть к ней безнадежна. Дарлуне нужен рядом человек, которого с детства учили править. Такой человек, конечно, Валкар. Только представить себе, каким принцем-консортом я бы был! Что я знаю о королях? Я умею только водить вертолет – и попадать в неприятности: вот к этому у меня подлинный талант. Но я такой же человек, как все, и боюсь, часто бывал мрачен и неразговорчив, когда мы встречались с Валкаром, обсуждая различные планы, как спасти Дарлуну от приближающегося брака.
Я не упоминал о возможности убийства принца Васпиана. Ответственность за это должна лежать на мне одном; Валкар ничего не должен об этом знать. Когда наступит время, когда будет необходимо – я просто сделаю это.
* * *
Так продолжалось несколько дней. День свадьбы приближался.
И тут произошло нечто неожиданное. До сего часа помню, как воспрянул духом, с каким изумлением я воспринял открытие. Валкар, я уверен, ничего не знал о моих переживаниях, хотя мое угнетенное состояние и неразговорчивость должны были быть ему заметны.
Мы сидели за угловым столиком и пили вино. Я был так поглощен своими мыслями, что неосторожно упомянул о любви Дарлуны к Валкару и о силе его чувства к ней.
Он удивленно посмотрел на меня и чуть виновато улыбнулся.
– Боюсь, ты неверно понял мои слова, Джандар, – неловко сказал он.
– Как это?
– Ну, весь этот разговор о том, как Дарлуна меня любит. Мы с ней двоюродные брат и сестра, мы очень близкие друзья и были такими с самого детства. Но, увы, мы не влюблены друг в друга.
И он печально рассмеялся.
– Ты должен понять, что наш брак – чисто политический союз. Насколько мне известно, Дарлуна никогда не была влюблена ни в меня, ни в кого другого.
– А ты… Он слегка устало улыбнулся.
– О, я буду ей хорошим мужем, я восхищаюсь ею, она мне нравится, но я никогда не был влюблен в нее.
– Но ведь ты обнимал ее, я видел ее щеки в слезах.
Умоляющий взгляд на твоем лице!
– Должно быть, тогда она просила меня бежать из города прежде, чем вскроется мой обман, – небрежно заметил он. – Она очень боялась, что меня обнаружат и казнят – и по ее вине. Но послушай, Джандар! Ты снова побледнел, как смерть. С тобой все в порядке, дружище?
Должно быть, шок от такого открытия отразился на мне, потому что Валкар явно не мог понять всей глубины моей радости.
Сердце женщины, которую я люблю, свободно – и у меня есть надежда!
12. НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА
Следующие два дня принц Васпиан держал меня во дворце, и у меня не было возможности увидеться со своим другом. Но мы договорились встретиться в винной лавке за несколько часов до бракосочетания, которое должно было состояться в полдень.
На последней встрече мы должны были скоординировать наши усилия в попытке освободить Дарлуну, и, хотя я уверен, Валкар об этом не подозревал, мои собственные планы на этот роковой час включали хладнокровное убийство принца Васпиана.
Этот день наступил.
Дворец гудел от приготовлений; Васпиан прихорашивался и важно расхаживал, как павлин, ухмылялся по поводу предстоящей церемонии, и я наконец понял, что мне совсем не доставляет неприятностей перспектива пронзить сталью его презренное сердце.
Приближалось время нашей встречи. До начала самой церемонии Васпиан во мне не нуждался, поэтому мне не трудно было пройти по дворцу к выходу. Что бы мы с Валкаром ни решили, мои планы были готовы и определены.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
