– Очень хорошо. Наверно, кто-нибудь будет их допрашивать о причине их появления в городе?
Он хмыкнул и сплюнул.
– Верховный обычно допрашивает пленников, но вряд ли он в эти дни заинтересуется. Ну, мне пора. – Он улыбнулся и дружески приветствовал меня. Потом исчез во дворце вместе со своими солдатами и двумя пленными.
Я отошел в сторону, чтобы пропустить их. Проходя мимо, Коджа своим металлическим голосом произнес одно слово.
– Хорадж, – сказал он.
Он говорил негромко, и сомневаюсь, чтобы кто-нибудь его слышал, а если и слышал, то обратил внимание. Более невежественные жители Танатора а солдат Чак Юл, несомненно, можно к ним отнести – считают ятунов чудищами, а вовсе не разумными существами, близкими к человеку. Поэтому все солдаты, слышавшие слово Коджи, должны были принять его за звериное рычание. Но я жил в военном лагере племени и знал, что хоть артроподы жестоки и лишены эмоциональной жизни, они всего лишь воинственные кочевники, не знающие ни возвышенных чувств, ни искусства, они не менее разумны, чем люди.
Что хотел сказать этим словом Коджа? Предназначалось он, конечно, мне[7].
Может, он хотел этим загадочным словом сообщить, что обладает важной для меня информацией? Другого я предположить не мог. И, разумеется, Коджа и Лукор пошли на огромный риск, проникая в город, с единственной целью связаться со мной.
Я в нерешительности остановился у выхода.
Вынужденный брак Дарлуны еще в нескольких часах. Если мы с Валкаром попытаемся сделать попытку ее освободить, нужно договориться немедленно. И в эти минуты Валкар ждет меня в винной лавке.
Но, несмотря на всю срочность, я вынужден отказаться от этой встречи. Я повернулся и пошел назад во дворец.
Несмотря на недостаток времени, я не мог откладывать встречу с Коджей и Лукором. Что-то очень важное заставило их проникнуть в город ку тад.
И я должен узнать, что именно.
КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ
КНИГА УЛА
13. НА ОСТРИЕ МЕЧА
Ямы расположены под самыми нижними уровнями дворца, и я ни разу не был в них за все время службы принцу Васпиану. Тем не менее я знал, где они находятся, и нашел их без труда.
Но увидеть Коджу и храброго учителя фехтования – это совсем другое дело. Мне казалось, что мой ранг и служба в свите принца помогут миновать охрану.
Если это не сработает, откровенно говоря, я не знал, что стану делать. Если тайные ходы внутри стен дворца и соединяются с подземельями, я об этом не знаю. И у меня нет времени на исследования. Время, как я уже заметил, истекало. Если использовать другой шаблон, дело приближалось к развязке.
Я меня было чувство, что маскарад вот-вот кончится. До сих пор меня не раскрыли, и моя вымышленная история не подвергалась проверке. Но обстановка менялась слишком быстро, и, как заметил читатель, я начал рисковать. У меня не было никаких оснований находиться в Ямах, и если меня будут допрашивать Васпиан или Аркола, я не смогу удовлетворительно объяснить свое любопытство к пленникам. Но мои друзья в опасности, и это оправдывает даже величайший риск – я готов был рискнуть даже обнаружением своей подлинной личности, рискнуть успехом всей своей миссии.
Я не мог сделать меньше для тех, кто так много сделал для меня.
Итак, я спустился в Ямы.
К счастью для меня, их охраняли не очень сильно. Весь дворец в руках Чак Юл, и враг никак не мог проникнуть в это место. Так я по крайней мере объяснил отсутствие сильной охраны Ям. Иначе я не прошел бы так далеко, прежде чем меня остановили.
* * *
Я спускался по длинному каменному коридору, шел быстро, сбросив плащ в правого плеча, чтобы он не мешал пользоваться правой рукой, пальцы мои лежали на рукояти меча.
Меня окружали мрачные стены из грубого камня; воздух промозглый и влажный, переполнен зловонием людей, долго содержащихся в заключении при почти полном отсутствии санитарных устройств. Освещение – очень слабое – исходило от масляных факелов из дерева черной джаруки, которые торчали в ржавых кольцах на стенах. Эти грубые светильники отбрасывали дрожащий оранжевый свет и огромные черные тени. Все мне казалось нереальным. Все как в кино; я чувствовал себя актером в какой-то героической эпической роли; даже одежда, плащ, кожаная обувь, стройная рапира – все прибавляло ощущения нереальности.
Неожиданно я повернул и оказался в большой и почти пустой комнате с каменным полом, покрытым заплесневевшей соломой.
В одном углу комнаты грубый деревянный стол с пятнами вина и эля, изрезанный ножами: поколения скучающих стражников вырезали на нем свои инициалы. Под столом ведро с водой и ковш, а на столе медный подсвечник с тремя свечами. У стола деревянный стул, и на нем дремлет могучий стражник. Только один! Это удача.
В большую комнату выходило несколько камер. С первого взгляда я не мог рассмотреть, кто в них содержится: слишком густые и темные тени. Но даже если моих друзей тут нет, вероятно, дремлющий стражник может мне рассказать, где они.
Охранник – лицо его мне не было видно, он закрывал его руками камад, как я видел по эмблемам на его кожаной куртке. Это значит, что я не могу использовать свое звание высшего офицера, чтобы требовать ответ. Другими словами, он в том же звании, что и я сам. Но моя служба в свите самого принца Черного Легиона, несомненно, мне поможет: мало кто из офицеров Чак Юл будет настолько глуп, что пожелает ссориться с человеком, который, возможно, достигнет высоких ступеней в Черном Легионе.
– Спим на посту, комад? – резко спросил я, входя в комнату. Мне казалось неплохой мыслью с самого начала поставить этого парня в невыгодное положение; но почти немедленно стало ясно, что идея не такая уж хорошая.
Стражник проснулся и поднял голову, глядя на меня со смесью опасения и гнева. Это был грубый детина с небритыми мощными челюстями и злыми маленькими глазками – эти глазки мгновенно сузились, когда он увидел мое лицо.
Он меня узнал и испустил хриплое проклятие. Злобная улыбка перекосила его лицо, а моя душа ушла в сапоги, потому что я тоже сразу узнал его. И сразу понял, что с этим офицером мне не договориться.
Потому что это был Блуто, тот самый великан задира, которого я так унизил у городских ворот, когда впервые оказался в Шондакоре!
Про себя я проклинал свою злую судьбу. Из всех офицеров Черного Легиона именно в этот час и именно в это место назначили человека, который меньше всего готов пойти мне навстречу.
– А тебе какое дело, малыш? – прохрипел он, вставая и кладя руку на рукоять тяжелой сабли. – Что ты тут делаешь и где твое разрешение?
Я уже рассказывал, что этот грубиян – один из самых рослых людей, каких мне приходилось видеть, и это действительно так. Этот великан возвышался надо мной почти так же, как Коджа. Конечно, он не в лучшей форме, живот перевешивается через пояс, двойной подбородок, мешки под глазами – похож на алкоголика. Но все-таки это гора мышц, и у него преимущество в весе и длине рук. Это опасный противник.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
