Он со вздохом поставил чашку.
— Скажите, мистер Холмс, что нам теперь делать?
— В первую очередь, не падать духом, — ответил Холмс. — Ну а я, как уже упоминал, оставался на севере — в местечке Донниторп в Норфолке.
— Вас привело туда какое-то дело, должно быть?
— Да, своего рода… Возвратился в Лондон вчера, часть пути прошел пешком. Скажу вам откровенно: положение тревожное, о чем свидетельствуют все мои наблюдения и выводы. И все-таки вы сами видели, что марсиане отнюдь не всемогущи — с ними можно сражаться и их можно уничтожить. Я пытался собрать некоторые сведения об их оружии — я имею в виду оружие нападения.
— Где нападение, там и падение, — изрек Хопкинс.
Холмс ободряюще улыбнулся в ответ, хотя острота была не слишком удачна.
— Что касается их защитных возможностей, — продолжал он, — то, не исключаю, у марсиан обнаружатся довольно любопытные прорехи в обороне.
— Вы, конечно, не намерены оставаться в Лондоне, мистер Холмс?
— Именно так я и собираюсь поступить. Собственно, почему бы и нет? Марсиане, судя по всему, прекратили разрушать город. В любом случае, разрушения здесь не так ужасны, как в Серрэе. Мы должны быть осмотрительны, Хопкинс. Будем вести себя тактично и не попадаться им на глаза, а сами тем временем займемся расследованием, постараемся понять их поведение и побудительные мотивы.
— Расследованием? — слово это заставило Хопкинса выпрямиться и расправить плечи. — Вы говорите так, будто расследуете преступление, мистер Холмс.
— Да, Хопкинс, я расследую преступление. Самое позорное и страшное преступление, когда-либо совершенное на Земле и против Земли. Кстати, почему бы вам не освежиться? Ванная вон там. Вы найдете мыло, полотенца и бритву, а в трубах пока еще течет вода. После этого сможете отдохнуть здесь, на кушетке.
Спокойная уверенность Холмса успокаивающе подействовала на инспектора. Хопкинс тщательно помылся, сбрил щетину, затем возвратился в гостиную, сбросил ботинки, лег и мгновенно забылся глубоким сном. Холмс в одиночестве сидел за столом, погрузившись в раздумья и время от времени делая краткие заметки в записной книжке. Так прошло несколько часов; к полудню он оделся и спустился вниз.
На Бейкер-стрит стояла мертвая тишина. Холмс пересек улицу и направился к дому Кэмдена, который соседствовал с винным магазином Доламора и находился прямо напротив номера 221-6. Здесь никто не жил с тех пор, как в 1895 году в доме был арестован полковник Себастьян Моран. Покосившаяся дверь легко поддалась. Холмс одолел четыре пролета пыльных ступенек, вскарабкался по приставной лестнице и через чердачный люк выбрался на крышу. Он осторожно прополз по крыше и выглянул из-за парапета.
Туманная пелена, которая так долго изливалась дымами из бесчисленных каминных труб Лондона, теперь исчезла, и воздух был прозрачен и чист, как в Донниторпе. На севере Холмс видел зеленые деревья Риджент-парка, странный мирный оазис в захваченном городе. Ни звука не доносилось с обычно шумных улиц, где еще недавно кишел людской муравейник. За парком, приблизительно на расстоянии двух миль, Холмс разглядел возвышенность Примроз-хилла. Там, вдалеке, на утреннем солнце вспыхивал металл, что-то перемещалось — видимо, одна из машин захватчиков, которые Хопкинс уподобил констеблям на обходе. Поблизости, однако, ничто не намекало на присутствие врага. Холмс вновь спустился по лестнице и в задумчивости побрел через улицу.
Семь марсианских цилиндров прибыли в первые дни вторжения; восьмой, очевидно, достиг Земли ночью в четверг и упал не слишком далеко от своих собратьев. Это означало, что два цилиндра все еще находились в пути; в общей сложности — десять цилиндров и пятьдесят марсиан вместе с машинами и оружием. Тепловой луч и черный дым были ужасающи, словно бедствия Апокалипсиса; но для их производства, размышлял Холмс, требовались механизмы и материалы, количество которых на Земле, вдалеке от Марса, вполне могло быть ограничено. Не закончится ли у захватчиков амуниция? Впрочем, прежде всего необходимо было понять цели смертоносной атаки из космоса, подвергнуть намерения марсиан рациональному анализу и придумать способ им противостоять.
Вскоре Хопкинс зашевелился, потянулся и вскочил с кушетки. Молодой инспектор чувствовал себя отдохнувшим и был теперь в состоянии более спокойно и детально описать события на побережье.
— Марсиане могли бы покончить со всеми людьми на берегу, если бы захотели, — сказал он. — Но массового убийства людей не было, разве что после боя, когда они выпустили черный дым. Перед этим я видел, как марсиане посадили несколько человек в клетки, которые крепились к задней части их машин.
— Марсиане захватывали людей в плен, живыми? — воскликнул Холмс. — Если так, мы имеем для них какое-то особое значение. Я пришел к подобному выводу уже давно, поскольку марсиане, взяв Лондон, не стали его полностью разрушать.
Холмс помедлил.
— Опуская иные, не столь вероятные объяснения, я предположил бы, что они считают людей съедобными.
— Будто мы — животные! — гневно воскликнул Хопкинс.
— Что ж, в конце концов мы не овощи и никак не минералы. Вспомните, однако, что животные могут перехитрить и даже победить человека. Бабуины не понимают, что такое винтовка, но порой заманивают охотника в засаду и убивают. Я слышал, что так же поступают и африканские буйволы. Американский волк в Соединенных Штатах практически истреблен, зато хитроумные койоты в наше время размножились, как никогда раньше. Их не берет погоня, ловушка или яд. Обычные крысы, несмотря на все наши усилия, все попытки стереть их с лица земли, продолжают роиться в погребах и подвалах. Некоторые из них настолько умны, что их можно назвать гениями среди животных.
— Как и вас, мистер Холмс.
— Пожалуй, раз желаете так сформулировать. Животные наблюдают и делают выводы, постигают своим звериным разумом абстракции и бесконечности, решают сложные задачи и избегают опасностей.
— Поразительно, — сказал Хопкинс, увлеченный словами Холмса. — Только, прошу вас, не говорите «элементарно».
— Элементарное есть то основание, на котором зиждятся любые построения, как абстрактные, так и конкретные, — сказал Холмс с улыбкой. — Да, Хопкинс, задача наша трудна и опасна, но никак не безнадежна. Давайте-ка пообедаем и навестим моего друга, профессора Челленджера. Великолепный, рациональный ум.
Они пообедали бутербродами, запив их вином. Хопкинс вымыл посуду. Осмотрев предварительно Бейкер-стрит из окон, они осторожно спустились вниз и направились по пустым, тихим улицам на запад, через Гайд-парк и Кенсингтонский парк. По дороге Хопкинс забрался на высокое дерево; он спустился и сообщил, что в нескольких милях от них, близ Примроз-хилла, стоят на страже три марсианские машины.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
