Чуть позже Холмс и Хопкинс заметили небольшой ручей; вода еле пробивалась сквозь громадную массу темнокрасных сорняков.
— Что это, мистер Холмс? — спросил Хопкинс. — Никогда не видал ничего подобного.
— Я тоже, — признался Холмс. — Мне думается, это доказывает, что еще один вид жизни пересек космическое пространство и обосновался у нас на Земле.
Он сорвал мясистый росток и исследовал растение под лупой.
— За несколько дней марсианская трава быстро проросла и распространилась, однако коричневатый цвет, как видите, начинает бледнеть, — сказал Холмс. — Весьма интересно, Хопкинс; рискну даже сказать — ободряющее событие.
— Ободряющее, мистер Холмс?
— Трава, бесспорно, распространяется с изумительной скоростью, но погибает так же стремительно. Сомневаюсь, что на родной планете рост и гибель происходят так быстро. Поэтому я предполагаю… нет, делаю вывод, что наш земной климат странным образом оказался ядовитым для обычно активных, полных жизни организмов-захватчиков, подобных этому красному сорняку.
Они пересекли Кенсингтонгский парк и вышли на Кенсингтон-роуд; Холмс указал на разбитую витрину.
— Марсиане побывали здесь. Ворвались вон в ту бакалейную лавку.
Они остановились. Даже с улицы было видно, что внутри лавки царит полнейший беспорядок. Войдя внутрь, Холмс огляделся по сторонам.
— Полки почти пусты, — заметил он. — Ага, я вижу несколько банок мясных консервов и бисквиты. Возьмите провизию, Хопкинс. И еще эти две бутылки пива. Остальное они унесли.
— Вы имеете в виду марсиан? — спросил Хопкинс, набивая карманы консервами. — Думаю, скорее уж съестное забрали голодные беженцы.
— Нет, поглядите, весь фасад разбит одним ударом — человеку это сделать не под силу.
— Зачем марсианам наша еда?
— Вероятно, они хотят накормить и напоить своих пленников. Я начинаю думать, что сами они едят и пьют нечто совершенно другое.
На сей раз Холмс воздержался от уточнений.
Подойдя к особняку Челленджера, они поднялись по широким ступеням. Переднее окно было разбито, но дверь оставалась заперта, на звонки никто не отвечал.
— Боюсь, Челленджер погиб вместе с остальными несчастными в Уокинге, — печально сказал Холмс. — Кто-то упоминал, что он сомневался в марсианском происхождении захватчиков. Как видно, Челленджер предполагал, что Марс являлся для этих существ лишь форпостом, куда они прибыли из более отдаленных миров. Возможно, этим объясняется тот факт, что для путешествия на Землю они воспользовались такими примитивными средствами.
— Вы считаете цилиндры примитивными, мистер Холмс?
— Определенно. Так люди на переправе переходят реку вброд или используют гребные лодки и кустарные плоты.
Холмс достал из кармана записную книжку и карандаш, присел на ступеньку и принялся торопливо писать. Он заполнил один лист, затем другой и третий. После этого Холмс вырвал листки из книжки, свернул их и вручил Хопкинсу.
— Ступайте, — распорядился он. — Доберетесь до Бирмингама. Там явитесь к сэру Перси Фелпсу из министерства иностранных дел.
— Пешком? Но Бирмингам в сотне миль отсюда! — запротестовал Хопкинс.
— Да, приблизительно так. Однако, стоит вам выбраться из Лондона, вы найдете людей и транспорт. В качестве полицейского, вы можете реквизировать лошадь и повозку. Передвигайтесь со всей осторожностью, избегая нежелательного внимания со стороны марсиан. Я вынужден настаивать, Хопкинс. В этом письме на имя сэра Перси — резюме наших наблюдений и открытий, сведения исключительной важности для разработки плана обороны, который вскоре будет приведен в действие.
— А вы, мистер Холмс? Почему бы вам не отправиться со мной?
— Моя безусловная обязанность состоит в том, чтобы продолжать наблюдения здесь. Прощайте, Хопкинс. Желаю удачи.
Они расстались. Хопкинс направился вдоль улицы на запад и на углу свернул на север. Холмс зашагал назад по уже знакомой дороге, прислушиваясь к малейшим звукам и шорохам.
Он подумал, что никогда еще не занимался расследованием с такой увлеченностью и так успешно. Пожалуй, теперь он знал о захватчиках — кем бы они ни были — больше, чем любой другой человек на Земле. Он прошел через Кенсингтонгский парк и Гайд-парк, где деревья скрывали его от марсиан. Где-то здесь, вспомнил Холмс, прятался Питер Пэн.
Затем Холмс миновал Камберлэнд-Гейт и, то и дело оглядываясь по сторонам, пересек Аксбридж-роуд и Эджуэйр-роуд. Он старался держаться маленьких улиц. Вдали он услышал вой марсианской сирены, но самого механизма не было видно.
Был вечер, когда он снова оказался дома. Первым делом Холмс произвел ревизию съестных припасов. Изголодавшийся Хопкинс оставил после себя одни сладкие бисквиты и джем; Холмс решил, что наступления темноты неплохо будет раздобыть что-нибудь на ужин.
Холмс надел охотничью куртку с просторными карманами и кепку-дирстокер. Он бесшумно прошел по Бейкер-стрит, вышел на Портмен-сквер и свернул на улицу с многочисленными магазинами.
Он сразу же заметил, что дверь ближайшего к площади трактира была приоткрыта. Это сделал человек: Холмс понял, что Лондон не был полностью покинут и в городе еще скрывались люди. Как и в магазине, куда они забрались с Хопкинсом, поживиться в трактире было почти нечем. Холмс присвоил три апельсина и вернулся к двери, где остановился и благоразумно огляделся по сторонам.
В последних лучах вечернего солнца Холмс разглядел фигуру человека, который быстро приближался со стороны Бейкер-стрит; сейчас их разделял почти квартал. Холмс хотел было выскочить из трактира и приветственно замахать руками, но что-то удержало его на месте. Он снова начал рассматривать незнакомца.
Это был довольно тучный, низкорослый, одетый в темное человек. В руке его блестело длинное лезвие.
Холмс отпрянул от двери. Незнакомец, переваливаясь, решительно шагал прямо к трактиру. Отступив еще на несколько шагов, Холмс очутился в центре зала. Незнакомец вошел, и тут-то Холмс наконец его узнал.
— Чтоб мне провалиться, если это не Морз Хадсон, — издевательски произнес он. — Много лет назад я имел счастье посетить вашу лавку на Кеннингтон-роуд, разыскивая черную жемчужину Борджиа[14]. Если помните, я шепнул вам тогда, что лучше всего вам будет закрыть дело и исчезнуть, как ваш ничтожный отец. В минувшем декабре мы снова встретились — и снова я сделал вам дружеское предупреждение. Где же вы нынче обретаетесь?
— Не ваше дело, — побагровев, отрезал Хадсон.
Седые волосы Хадсона были взъерошены, под ворохом грязной одежды угадывалось короткое, толстое тело. Он яростно размахивал своим оружием — старой саблей с круглой гардой — и чихал не переставая.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
