просто хотим, чтобы ты вернулась».
Хотела бы я не слышать этого. Я попыталась убедить себя, что просто неправильно все поняла, что я веду себя несправедливо. Что я могу все исправить. Дать моим друзьям то, чего они хотят. Но когда я вгляделась в их виноватые лица, осознание обожгло меня, как солнце в полуденной саванне. Правда походила на смертоносный уголь, тлеющий среди золы.
Моя семья скучала по недолюбленной девочке из Саванны. По той, которая больше всего на свете обожала своих друзей и чей гнев можно было успокоить поцелуем. Они скучали по дереву в позолоченном горшке. По той девочке, которая так боялась себя и так благодарна была судьбе за обретенную семью, что мир мог сгореть дотла, а она бы только улыбнулась и назвала бы это раем.
И хотя я по-прежнему любила моих друзей, хотя я по-прежнему готова была ради них жить и умереть, я никогда уже не стану той Тарисай снова.
– Я должна вам всем кое-что сказать, – прошептала я, уставившись в пустоту. – У меня случаются видения. Мертвые дети, похожие на того, кто убил Таддаса. Одного я видела прошлой ночью на торжественном вечере – и еще одного сразу после помазания Дайо. Я не знаю, хотят ли они мне помочь или навредить.
– Правда? – Эмерония, изучавшая сверхъестественные явления в качестве Верховного Мага, тут же встревожилась. – Когда обычно эти создания появляются? Когда ты делаешь, думаешь или чувствуешь что-нибудь определенное?
Я задумалась, прикусив щеку. Первый ребенок появился, когда я была полна надежды, думая, что сумела спасти Таддаса. А второе видение настигло меня в зале, полном танцующих людей, пока я наслаждалась триумфом своего Вечера Мира. И наконец, за мгновение до того, как зал показался мне массовым мавзолеем… я праздновала помазание Дайо.
«Как ты можешь праздновать? – шипели призраки. – Как ты можешь жить, когда мы мертвы? Ты делаешь недостаточно. Недостаточно. Заплати за наши жизни».
– Я не уверена, – сказала я наконец. – Не совсем. Я только знаю, что каждый раз, пока не появлялись видения… мне почти казалось, что я справляюсь. Что я делаю все возможное и заслуживаю быть Лучезарной. Заслуживаю быть императрицей. А потом голоса заставляют меня чувствовать себя… бесполезной. Чувствовать, что в мире слишком много зла, слишком много несправедливости, и я должна это исправить.
– Это странно, – сказала Эмерония, снова заглядывая в свой шар. – Я слышала о созданиях из Подземного мира раньше, но…
– Думаешь, это тени? – спросила я с надеждой. Если эти видения – настоящие духи, то я, по крайней мере, не схожу с ума.
– Не совсем, – сказала она медленно. – Тени – это души недавно умерших. Они посещают наш мир, только если их призвать, и даже тогда могут не явиться на зов. После этого они присоединяются к Шествию Эгунгуна и направляются к последнему пристанищу в Ядре. Но некоторые тени не добираются до Рая. Они просто… остаются там, не способные упокоиться с миром. А иногда…
Она помедлила.
– Говорят, абику поглощают потерянные души. Оскверняют и изменяют их, создавая нечто, что существует на грани между жизнью и смертью. Они могут появляться как в виде духа, так и во плоти и известны тем, что смешивают правду и ложь. Тар… тебя преследуют оджиджи.
По моим покрытым узорами рукам пробежали мурашки.
– Это не могут быть они, – возразила Кира. – Оджиджи полны ненависти, они всегда подбивают человека совершить зло. Уничтожать себя и других. Они не убеждают людей исправлять несправедливости.
– Возможно, они просто издеваются, – прошептала я. – Возможно, они знают: неважно, как сильно я переживаю, неважно, как сильно я стараюсь… я всегда делаю недостаточно.
Мой голос дрогнул. Глаза щипало от слез. Невидимые ласковые руки тут же коснулись кожи: все одиннадцать моих братьев и сестер потянулись ко мне Лучом. Я ощущала их любовь, глубину которой не выразить словами. Я закрыла глаза, посылая им такое же мысленное тепло в ответ – каждому члену моей вечной семьи, каждой веточке моего внешнего сердца.
«Наша, – пели они в бессловесной гармонии, – Тар – наша, и Тар – достаточно».
Но в тот самый момент, когда я начала было расслабляться…
Это произошло снова.
Призрачный маленький Искупитель появился в комнате, скользя над полом и проходя сквозь моих братьев и сестер. Узоры на руках болезненно вспыхнули. Создание улыбнулось ничего не выражающей улыбкой, подняв палец к губам.
Его рот не двигался. Но я услышала его:
«Не говори им».
– Это происходит прямо сейчас, да? – требовательно спросила Кира. Она потрогала мой лоб: ее взгляд светло-ореховые глаз был серьезен и проницателен. – Скажи мне. Я спою для тебя.
«Твои друзья не видят того, что видишь ты, – вздохнул оджиджи. – Они испорчены своими привилегиями. Не знают истинную цену переменам».
Я сжалась от его слов: это правда. Я и сама об этом думала всего несколько минут назад, когда Майазатель ныла о том, что я, видите ли, хочу сделать империю лучше. Но Эмерония сказала, что эти создания хотят мне навредить. Они говорят и ложь, и правду.
«Они слепы, великая императрица-Искупительница. Они слепы, а ты одинока».
Где была правда, а где – ложь?
Я взглянула на Киру. И вдруг поняла: нет, они не в силах исцелить меня. Кира может сколько угодно петь мне, и мои братья и сестры могут сколько угодно утешать меня объятиями, заклинаниями и обещаниями… но этот мертвый ребенок никуда не денется. Он по-прежнему будет шептать свою холодную, жестокую правду.
«Ты одинока».
Я неуклюже сжала руку Киры в ответ. Словно бы со стороны я услышала собственный голос:
– Да ладно вам! Я просто слишком остро среагировала. Вперед, делайте свою работу, для которой тренировались годами. Вы правы: я изменилась. Но сейчас я уже в порядке.
Я натянуто улыбнулась. Эта ложь, осознала я мрачно, будет лишь первой из многих:
– Со мной все будет хорошо.
Глава 10
Восемь из моих одиннадцати братьев и сестер разъехались по разным уголкам континента. Через несколько часов я уже стояла с Дайо перед горой Олоджари, держась за живот после камня переноса.
– Интересно, почему со временем тошнота не проходит? – задумчиво произнес Дайо, когда мы покинули охраняемый порт.
Хмыкнув, я сунула палец в ухо, в котором до сих пор звенело от вибраций магии камня переноса. К счастью, оджиджи, похоже, не последовали за мной. Я подозревала, что они ждут своего часа, прячась где-то в тени.
На лбу у меня выступил пот – и не только от страха. В отличие от столицы с прохладными приморскими бризами, провинция
