Вскоре я заметил, как жители деревни появляются по двое — по трое и настороженно приближаются ко мне. Я приготовился к самому худшему, равнодушно перебирая в памяти немногочисленные способы расправы разъяренной толпы с неугодными. В конце концов, меня обступили плотным молчаливым кольцом. Но, к моему удивлению, на лицах людей светились робкие улыбки, которые в сочетании с одеждами из тонких полосок кожи делали их похожими на дебютирующих артистов варьете.
— Как тебя зовут, чужестранец? — нарушил молчание один из них, по всей видимости пользующийся наибольшим авторитетом. Его голос был мягок и певуч.
— Марк, — ответил я и поднялся на ноги.
Я был выше на голову любого из мужчин этой деревни. Как впрочем и тех троих, которых мне пришлось убить.
Нужно было быть полным идиотом, чтобы не распознать во мне чужака, — осенило меня.
— Мое имя — Мартин, — сказал мужчина. — Ты хороший воин. Ты один справился с тремя слугами старейшины Дальней деревни.
Люди в толпе оживленно зашептались друг с другом, явно восхищаясь моим подвигом.
— Это очень не просто — победить слуг Грима, добавил Мартин.
— Кто такой Грим? — спросил я недоуменно.
Я выудил это имя из памяти агента, но мне хотелось узнать о нем как можно больше.
— Это старейшина Дальней деревни, — удивленно ответил мужчина. Он окинул меня внимательным взглядом и добавил:
— А ты, я вижу, чужеземец?
— Да, я пришел из дальних краев, — ответил я уклончиво, еще не зная насколько можно доверять этим людям.
— Закопайте трупы! — коротко бросил Мартин кому-то в толпе, и я увидел, как несколько мужчин засуетились вокруг трупов.
— Если ты смог справиться с ними один, — Мартин кивнул в сторону распростертых тел, — значит ты очень хороший воин. Их приятели не появятся здесь раньше чем через сутки, и ты можешь спокойно отдохнуть у меня дома, а завтра уйти со свежими силами и без труда оторваться от возможного преследования.
Я решил не отказываться от предложения Мартина, и вскоре он привел меня в свою глинобитную хижину — одну из многочисленных мазанок, похожих друг на друга как близнецы-одногодки.
Внутри дома господствовал прохладный полумрак. Вместе с Мартином жили его жена, четверо детей — мальчики от двух до десяти лет, и его младшая сестра, лет двадцати на вид. Никакой мебели не было, так что скорее всего все спали и ели на постеленых прямо на глиняный пол собачьих шкурах.
Как только мы зашли в дом, он что-то коротко сказал жене, и та захлопотала во дворе, разводя костер и явно собираясь стряпать. Затем Мартин прошел в глубь помещения и вернулся с глиняными кружками и бурдюком, наполненным какой-то жидкостью. Мы сели на шкуры по-турецки, и Мартин разлил по кружкам зеленоватый напиток, протянув одну из кружек мне.
Жидкость оказалась похожей по вкусу на десертное виноградное вино — что-то вроде разбавленного «Рислинга» с северного склона, и мы быстро с ним расправились. После этого Мартин вновь наполнил кружки.
— Старейшина Дальней деревни еще несколько лет назад обложил нас данью, — начал свой рассказ Мартин. — Вначале он пришел к нам с большим количеством воинов, они ограбили нас и увели в плен некоторых женщин. Затем грабежи стали повторяться каждые три месяца, пока мы не смогли договориться с ним о ежемесячной выплате дани дичью и оружием, а также о трудовой повинности наших мужчин.
Лицо Мартина помрачнело от безрадостных воспоминаний. Он с силой сжал кружку, и я заметил, как побелели костяшки его пальцев.
— Старейшина Дальней деревни Грим — очень искусный колдун, — продолжил Мартин. — Он один может сдержать натиск целого войска только при помощи своей черной магии, а у него на службе еще и многотысячные отряды. Каждый из его слуг во сто крат более искушен в колдовстве, чем любой из нас, и ты можешь представить, каковы силы этого человека. Мартин еще раз наполнил быстро пустеющие кружки.
— Ты белый маг. По твоему лицу я видел, как ты переживал о том, что тебе пришлось добить раненного. Так может огорчаться только добрый человек, — заключил Мартин.
Мне нечего было добавить. Говорить на эту тему не хотелось, но все услышанное о Гриме было весьма интересным, и я решил узнать о нем как можно больше.
— Мартин, расскажи мне о Дальней деревне и о Гриме, — попросил я.
— Не очень-то мне приятно о нем говорить, но если ты просишь… — ответил Мартин задумчиво. — Я расскажу тебе. Мартин уселся поудобнее и начал свой неторопливый рассказ.
— Грим родился в Дальней деревне, его родители были вполне обычными людьми, и они пользовались заслуженным уважением. Грим еще в детстве был способным мальчиком, и, когда он вырос, и ему исполнилось тридцать пять лет, у него уже была репутация отличного воина, а за плечами — множество удачных походов в пустынные земли, откуда он всегда возвращался с добычей и пленными женщинами. Он так прославился своей мудростью и смелостью, что после смерти старейшины Дальней деревни был единогласно выбран на эту должность. Грим отлично справлялся с обязанностями старейшины, и все были им довольны. Но однажды, стиль его правления радикально изменился. Теперь, кроме того, что он регулярно отправляет отряды за добычей в пустынные земли, он при помощи своего колдовства установил господство над всеми ближайшими деревнями. У него никогда не было склонности к магии! Грим с самого детства предпочитал действовать мечом и кулаками, а не заклинаниями! — Мартин в сердцах повысил голос, почти перейдя на крик.
— А может это уже и не Грим? — спросил я.
— Его как подменили после ранения на охоте, и мы конечно подозревали о такой возможности, — ответил Мартин. — Но как-то раз, совсем недавно, я лично разговаривал с Гримом, выплачивая ему дань, и, хотя и мельком, но я видел его без доспехов. Это был именно Грим.
— Странная история, — согласился я, хотя не находил в такой метаморфозе ничего необычного. Сколько в земном мире было случаев, когда власть делала прекрасного человека совершенно неузнаваемым, превращала его в монстра, в нравственного урода. Испытание славой, властью и деньгами — одно из тяжелейших. Вполне могло быть и то, что какой-нибудь колдун убил настоящего Грима, принял его облик и теперь правил в своей новой вотчине, наводя террор и расширяя владения.
— А в последнее время Грим словно взбесился, — продолжал Мартин. — Его агенты рыскают по деревням и хватают ни в чем не повинных людей. И пленники из подземелий его замка уже не возвращаются.
Мы замолчали. Я обдумывал слова Мартина, а он тем временем вновь наполнил вином опустевшие кружки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
