причины. Я рад, что этот парень знает, что он заполучил женщину, которой нужно дорожить. Я не понимал этого, пока не стало слишком поздно. Ты особенная женщина, Холли Викс, и какие бы эмоции он ни вызвал в тебе, они будут сверкать в твоих песнях. Ты пела их для него?
Я несколько раз моргаю.
– Петь для него? Э-э-э… нет. Нет, не пела.
Я думаю о следующей песне, которую хочу показать Вейлу, и у меня сжимается сердце. Я обнажила всю свою душу в этой песне, но для рядового поклонника это будет не слишком понятно. Но для тех, кто знает меня? Я с таким же успехом могла бы кровью записать ее в свой разлинованный блокнот, потому что я писала ее сердцем. В ней все мои надежды и по большей части все мои страхи.
– Ты понимаешь, что рано или поздно он их услышит? Это же твоя работа.
Вейл склоняет голову набок и говорит очень медленно, словно я слабоумная.
– Я знаю, но… Я не заглядываю так далеко.
Он поднимает брови.
– Не надеешься, что ваш брак продлится достаточно долго, чтобы песня была записана и вышла в свет?
Я машинально хмурюсь, но ответ, вероятно, написан у меня на лице. Я даже сейчас не могу представить себе, сложится ли у нас что-нибудь, и я не в состоянии размышлять о долгосрочной перспективе. Я так сосредоточилась на том, чтобы жить день за днем, что у меня не было времени подумать об этом.
– Как насчет того, чтобы перейти к другой песне? У нас еще, – я бросаю взгляд на висящие на стене часы, – несколько часов, так что мы можем использовать их плодотворно. В конце концов, мне нужно представить еще пять песен для этого альбома.
– Студия перетасует все записи, услышав эту песню. Не удивлюсь, если она выйдет отдельным синглом.
От его слов у меня теплеет в груди, и я беру гитару в руки и переворачиваю страницу моего блокнота. Остальные песни обнажают мою душу еще сильнее, так что мне не остается ничего, кроме как сделать их настолько хорошими, насколько это возможно. Это для меня больше, чем карьера, это моя страсть, и мне повезло, что у меня есть этот шанс, и еще больше повезло, что я могу работать с Вейлом.
– Ты готов услышать следующую?
– Давай, девочка.
Я начинаю играть, и улыбка на его лице становится шире. К тому моменту, когда я заканчиваю петь, он уже потирает руки.
– Хорошо, здесь нужно задействовать бэк-вокал, кое-что подправить, и эта песня будет такой же классной, как и первая.
Я беру ручку.
– Так давай сделаем это.
Вейл упаковывает гитару и уходит без четверти двенадцать. Мы пожимаем руки на прощание, и я чувствую, что теперь он смотрит на меня, как на профессионала. Я не осознавала до сих пор, что так нуждаюсь в его одобрении. Я уже не та наивная девочка, сошедшая со сцены конкурса «Мечты Кантри», я уже начинающий талант в музыке кантри, как по части написания песен, так и по части их исполнения.
С этой новой уверенностью в себе я какое-то время еще занимаюсь своими песнями, пока часы не показывают 12:20. И все еще никаких вестей от Крейтона.
И моя вера в него и в то, что я занимаю важное место в его жизни, начинает улетучиваться. Мои грустные мысли прерывает вибрация телефона, – того самого, который экспресс-почтой был доставлен мне накануне. В посылке лежала записка от Таны.
Не смей позволять, чтобы твое внимание переключилось с гастролей на классную задницу твоего мужа. Это твое будущее, детка. Люблю тебя. Т.
Даже на расстоянии она помогает мне своей мудростью, и эта записка стала мне хорошим предупреждением.
Мой телефон снова вибрирует, и я смотрю на экран. Я не узнаю высветившийся номер и обычно в таких случаях включаю автоответчик, но в настоящий момент я рада любой возможности отвлечься от грустных мыслей.
– Алло?
– Вы готовы оплатить звонок из окружной тюрьмы Клея? – спросил меня компьютер.
Что за черт? Мне не звонили из тюрем уже очень давно. С того самого года, когда я переехала жить к бабушке, а маму вышвырнули из бара за драку из-за ее очередного мужчины.
Мне следовало бы повесить трубку, но любопытство и необходимость отвлечься заставили меня ответить:
– Да, я оплачу звонок.
И раздавшийся вслед за этим голос тут же отбросил меня назад в прошлое.
– Привет, детка. Мама скучала по тебе.
Глава 14
Крейтон
После завершения пятнадцатого собеседования я наконец отбираю двух профессиональных телохранителей для Холли. Старший охранник, работающий с ее командой, не возражал, чтобы я проводил собеседования, но он был категорически против того, что я нанял кого-то не из числа его сотрудников.
– Мы не сможем поручиться за постороннего человека, и если что-нибудь пойдет не так, мы не возьмем на себя ответственность за это.
– Я сам могу поручиться за него, – говорю я, бросая взгляд через плечо на кирпичную стену, которая преградила мне путь за кулисы в Сан-Антонио.
Его имя узнать не составляло труда, а из его досье я выяснил, что он был отставным военным, служившим в Первой пехотной дивизии.
Этот парень доказал, чего он стоит, когда отказался от денег, которые я ему предлагал, но все равно я никогда не допустил бы его до Холли, не проверив его прошлое и не проведя лично собеседование с ним. Он прибыл из Сан-Антонио с опозданием, и теперь я уже сам опаздывал на обед с Холли.
Взглянув на часы, я обнаружил, что действительно чертовски опаздываю. То есть, если я за десять минут не доберусь до автобуса, я едва ли успею попасть на радио.
Взглянув на новых телохранителей, я указываю на свой «кадиллак».
– Залезайте. Ваша работа начинается прямо сейчас.
Но когда мы добрались до автобуса, там никого не было. Чез, водитель, курил сигарету и перебрасывался шуточками с другими ребятами. По его словам, Холли уехала всего несколько минут назад.
Мы снова влезаем в «кадиллак» и направляемся к шоссе, движение по которому оказывается перекрытым. Из-за чертова визита президента.
– Вот дерьмо! – Я стучу кулаком по приборной панели.
– Простите, босс, но мы уже не успеем вовремя. Я не местный, поэтому знаю объездные пути не так хорошо, как в Сан-Антонио.
После собеседований я отдал ключи от машины Маркусу, той самой кирпичной стене. Но как назло, он не был мастером объезжать препятствия, как
