— Э-э… Верзила? — помог ей Адам.
— Совершенно верно, как Верзила, — благодарно улыбнулась женщина. — А Мучи мне напоминает одного злодея из старого телесериала про Бэтмена. Не из тех, что одеваются в линукс… ах нет, в латекс. Все время путаю названия. «Линукс» — это что-то компьютерное, а я в компьютерах не сильна. Так вот, я не о таких говорю, а о том бандите, который одевался как египтянин. Я едва его увидела — сразу сказала: «О, египетские мотивы!» Уж в этом-то я разбираюсь — в колледже «Браун» я ходила на лекции по египтологии. Или не в «Брауне»? Подождите-ка… Не помню. Видите ли, я во многих колледжах училась, но, к сожалению, ни в одном не продержалась дольше первого семестра. Хотя не могу сказать, что меня это расстраивает. Я ведь туда поступала только для того, чтобы знакомиться с симпатичными студентами. И, вы знаете, всегда получалось! Я хочу сказать, удивительно, какие чудные мальчики попадаются в колледжах…
— Карлотта, — прервала ее Мак мягко и терпеливо, как заметил Адам.
— Что, дорогая?
— Мы, кажется, говорили о чем-то другом.
— Да, в самом деле. — Она снова одарила Адама обворожительной улыбкой. — Дорси, представь мне своего приятеля!
«Кажется, мы говорили о котах», — подумал Адам, но промолчал — ему не хотелось возвращаться к Мучи и Джестеру.
Мак испустила тяжкий вздох, и Адам почувствовал, что подобные сцены разыгрываются между двумя женщинами достаточно часто. Даже слишком часто, судя по тому, какая тоска написана у Мак на лице.
— Карлотта, это Адам Дариен, — неохотно сообщила она. — Адам, это моя мать, Карлотта Макгиннес.
Значит, Мак живет с матерью? И мать имеет дурную привычку включать свет на крыльце, когда замечает там целующуюся парочку? Должно быть, это очень раздражало ее предыдущих ухажеров… Эта мысль принесла Адаму облегчение — до следующей секунды, когда он сообразил, что будущего ухажера это будет раздражать ничуть не меньше.
— Добрый вечер, Адам, — любезно произнесла Карлотта.
— Миссис Макгиннес, — ответствовал Адам, — рад с вами познакомиться.
— Мисс Макгиннес, дорогой мой, — поправила она. — Я никогда не была замужем.
Так-так. Интересно, какие еще сюрпризы готовит ему Мак?
— Мисс Макгиннес, я очень рад с вами познакомиться.
— И Дорси тоже мисс Макгиннес, — вздохнула Карлотта. — Надо ли объяснять, как это тяжело для материнского сердца?
— Карлотта! — простонала Мак. Мать изящно махнула на нее рукой.
— Так что же, дорогая, ты войдешь?
Мак кивнула, но не трогалась с места.
— Я жду! — настаивала мать.
Мак снова тяжело вздохнула и повернулась к Адаму. В зеленых глазах ее он прочел огорчение… и тревогу.
— Спасибо за ужин.
— Тебе спасибо, — ответил он.
— За что же? — удивленно улыбнулась она. Забыв о приличиях, Адам наклонился и прошептал ей на ухо:
— За все остальное.
А затем, не в силах удержаться, запечатлел на ее щеке быстрый целомудренный поцелуй.
Хорошо, будем честны: не слишком целомудренный. По крайней мере, верный друг в штанах отреагировал на этот поцелуй мгновенно.
Но несомненно быстрый. Однако не настолько быстрый, чтобы Карлотта Макгиннес его не заметила. Ладно, какая разница? Одним поцелуем больше, одним меньше… Не для того же она, в самом деле, вышла на крыльцо в двенадцатом часу ночи, чтобы спасти от голодной смерти соседских котов!
Однако Карлотта промолчала. Не подняла крик, не попыталась защитить честь дочери. Просто окинула Адама задумчивым взглядом и проговорила:
— Дариен… Вы случайно не сын Ната и Аманды?
Адам не смог скрыть изумления:
— Вы знаете моих родителей?
— Ну, отца вашего, пожалуй, немного ближе, чем мать… — загадочно обронила она.
— Мама! — На этот раз в голосе Мак не слышалось ни мягкости, ни долготерпения.
— Дорси, дорогая, я совсем не это имела в виду! — с негодованием отозвалась мать.
— О чем это вы? — переспросил Адам.
— Ни о чем, — коротко и холодно ответила Мак — Мне пора идти. — И торопливо добавила:
— Еще раз спасибо за ужин. Увидимся в «Дрейке».
Не оборачиваясь, она проскользнула в дом, и Адам остался наедине с мисс Карлоттой Макгиннес, совершенно не понимая, что говорить и что делать дальше.
По счастью, Карлотта подобными вопросами не мучилась.
— Очень приятно было с вами познакомиться, дорогой мой, — пропела она. — Спасибо, что подвезли Дорси домой. Я всегда волнуюсь, когда она ходит одна по вечерам, но с вами она в безопасности. Мать всегда это чувствует.
С этими словами она скрылась. Щелкнул замок в двери, а секунду спустя погасла лампа — вежливый, но Недвусмысленный намек..
«С вами она в безопасности», — крутились у него в голове слова Карлотты. С этим можно поспорить. Он привез ее домой, это верно, но вот насчет безопасности…
Оба они чертовски опасны друг для друга.
7
Из книжного магазина Лукас направился прямиком в «Дрейк». Настроение у него было — хуже некуда.
Лукас Конвей, надо сказать, вообще к оптимистам не относился. Но обычно умел себя контролировать. Сегодня же ему рвать и метать хотелось — так разозлили его неприкрыто-зазывные манеры Лорен Грабл-Монро. От одного вида этой наглой бабы в нем восстала такая злоба… Не она одна, кстати — встало и кое-что другое. А хуже всего, что Лукас не видел способа разрядить свое… э-э… напряжение.
Было от чего свихнуться!
А если вспомнить, что он так и не подыскал себе миллионершу — неудивительно, что сейчас ему хочется на клочки разорвать любого, кто подойдет чересчур близко.
Что, черт возьми, приключилось с богатыми женщинами? Скромность в сторону (впрочем, скромности за ним отродясь не водилось): нельзя не признать, что Лукас молод, хорош собой и обаятелен. Интеллект выше среднего. Дурных болезней нет. Умеет вести себя за столом, способен поддержать разговор. На минном поле так называемой светской беседы чувствует себя свободнее, чем большинство знакомых ему мужчин. Почему же миллионерши на него и смотреть не хотят?
Он в точности следовал всем советам Лорен Грабл-Монро. Ну, кроме «прозрачных ночных рубашек», «откровенных топиков» и тому подобного. Однако женщины не спешили подпадать под его чары. Как он ни строил глазки, как ни играл мускулами, в глазах «подопытных крольчих» отражалось лишь легкое удивление. Странно, как это еще ни одна не погладила его по головке и не посоветовала идти домой, в постельку!
Может быть, сменить возрастную категорию и поискать свою судьбу среди первоклассниц?
Занятый невеселыми мыслями, Лукас не посмотрел, кто сегодня стоит за стойкой. И совершенно не заботясь о том, на кого выплескивает свое дурное настроение, рявкнул:
