Так все и шло по кругу. Едва всплывали прошлые обиды, Антона Васильевна снова и снова пыталась задеть и уязвить свою дочь. Так ей хотелось самоутвердиться и доказать: она, несмотря на ошибки и проколы, была такой хорошей матерью! Ее вдобавок терзало желание «уравнять счет»: дать понять, какой несправедливой дочерью была Ольга. Антонина Васильевна не могла заставить дочь уважать себя. Она просто не видела никаких других способов наладить общение. Антонине Васильевне мешала обида и желание унизить обидчицу, несмотря на то, что «язва и стерва» была ее собственной дочкой. И самое обидное состояло в нехитром выводе: получалось, что Ольга права. Антонина Васильевна выглядела истеричной, злобной бабой — и в собственных глазах в том числе. Помириться с дочерью у Антонины Васильевны так и не вышло. Они практически не видятся и относятся друг к другу холодно. Дочерне-материнской любовью и заботой здесь и не пахнет. Обычная семейная трагедия.
Вся проблема в том и состояла, что в свое время рядом с Антониной Васильевной не оказалось знающего человека, который сказал бы: у тебя чересчур развитый ребенок. Именно такие детишки рано начинают демонстрировать критическое мышление, самостоятельную оценку и подростковую «ломку». Трудный подростковый период — не фигура речи. Это своего рода преодоление прессинга внешнего мира. Ребеночек становится совершенно невыносим не потому, что внезапно обозлился на весь мир и в будущем из него вырастет доктор Зло. Просто наступил период жестоких «щенячьих игр», когда юное созданье «пробует» на окружающих свои индивидуальные приемы самозащиты, агрессии, отступления и наступления. Если ты проявишь снисхождение и самоиронию, дитятко поймет — вот наилучший способ обороняться, никому не показывая своих слабостей. И вообще: если хочешь, чтобы твой ребенок наконец повзрослел, постарайся повзрослеть первой!
Но, поскольку никто Антонине Васильевне этого не сказал (а может быть, и говорил, но она не послушала), взаимоотношения покатили по дорожке спонтанных выбросов страха и агрессии. Но ведь Оля была маленькой и непонятливой — а если сравнивать с уровнем развития взрослой дамы, то и просто глупенькой — а вот Антонине Васильевне надо было думать головой, а не только разлитием желчи болеть. Ставя себя на одну ступеньку с дочерью, она, естественно, не смогла бы добиться уважения. И не только в Олиных глазах, но и в глазах друзей, родни, знакомых. Сложилась довольно рядовая ситуация: мать и дочь, несмотря на разницу в возрасте, ссорились, будто школьницы, претендующие на роль «первой девчонки в классе». Мама, пытающаяся навязать дочке «почтительно-кроткую» манеру поведения, может лишь вынудить ребенка замкнуться в себе, а то и прибегнуть к лицемерию.
Семьи, в которых почитание старших возводится в священную обязанность младшего поколения, небогаты откровенными чувствами. Со временем недостатки показного «глубоко родственного» чувства проявляются в страшных поступках: дети сдают беспомощных родителей в дома престарелых, отбирают имущество, жертвуют родными во имя «более важных» целей. Почему бы нет? Теперь старшие слабее — значит, их можно подавлять и унижать, как некогда подавляли и унижали их, малышню. Родителям следует помнить: дети вряд ли будут следовать их советам. Скорее они последуют их примерам.
Обида на того, кто слабее, и вдобавок зависит от тебя — не менее разрушительное состояние, чем обида на вышестоящего. Обида на слабого выдает и твою слабость. Ты становишься с обидчиком на один уровень. А если он — ваш подчиненный или ваше не в меру развитое дитятко, то, сами понимаете, вам подобное «перемещение» чести не делает. А обида на сильного… Предположим, ты не в силах возвыситься настолько, чтобы получить возможность ответить на оскорбление, нанесенное тем, кто выше и сильнее. Но можно сохранить лицо, не поддаваясь вспышкам ярости и не демонстрируя перед всеми, как ты глубоко уязвлен и унижен. И если никакой альтернативы нет, можно и отомстить. Но с умом.
Да, в начале раздела я говорила о том, что месть — не блюдо, а яд. Но в этом мире все — яд. Дело в дозировке. И не зря человечество тысячелетиями использует рептилий не только в качестве орудия казни, но и в качестве лечебного средства. Змеиный яд куда дороже жемчуга и злата — когда его правильно используют. К сожалению, большинство людей наносит этим оружием травмы не столько обидчику, сколько себе. Упиваясь своей яростью, они семимильными шагами движутся к неврозам, психозам и разным соматическим заболеваниям, которые вызваны проблемами психологического плана. Нет, все-таки правы индейцы с их привычкой переадресовывать негативные эмоции. Надо только чуточку изменить тактику. Не лупить первого попавшегося, а вернуть полученное адресанту. Не будет посылать что ни попадя кому не следует.
Разумеется, первый совет, который может дать стерва, уже был дан в свое время одним мудрым человеком. Карлсоном. «Спокойствие, только спокойствие!» Вдохните, выдохните, сосчитайте до скольки не жалко. Утихомирьте разыгравшуюся печенку-селезенку. И подумайте: где у вашего врага «антиэрогенные зоны» — а попросту, больные места? Он боится потерять лицо? Деньги? Произвести невыгодное впечатление? Он неуверен в себе? Глуп? Слишком серьезно к себе относится? А может быть, это вы слишком серьезны по отношению к себе? Вполне вероятно, что причина эскапад вашего противника — примитивный страх. Страх перед вами или перед обстановкой в стране, на рабочем месте, в семье… Комплексы, комплексы, комплексы. Если вы еще не обнаружили в своей душе звенящую нотку жалости — тогда что ж… Будьте законченной стервой.
Месть может послужить своеобразным допингом, который подхлестнет вас к новым достижениям, придаст вам сил, сконцентрирует ваше внимание и отшлифует вашу манеру поведения. Не упускайте «положительный эффект», вызванный микродозой яда. Сосредоточьтесь, соберитесь, укрепитесь и… отвернитесь. «Поэт так не умеет сочинять, как женщина умеет дать понять», написал Владимир Вишневский. Вот и используйте таланты, ниспосланные женскому полу природой: дайте обидчику понять, что он такое ничтожество, что даже бранного слова не стоит, не то что доброго. Это, на самом деле, обиднее всего. Если ваш враг понимает, что ему вас не пронять, он сам себя сожрет. А вы избежите целой кучи лишних проблем. Теперь вы двигаете фигуры по клеткам. И ваш противник — всего лишь одна из фигур. То-то обидно! Он-то прыгал, пыхтел, боксировал, обливался потом, входил в клинч и рушился на канаты. Ему казалось, что он с вами сражается. А оказалось, что не с вами, а с боксерской грушей, которой аб-бсолютно по фигу, лупят ее или просто пыль смахивают. Или, еще того хуже, выясняется, что вы — не боксер. А рефери. От такого открытия недолго самому себе ухо откусить — от досады. Вот дурак! Не понял самой очевидной вещи!
Хотя не всегда получается «воздействовать бездействием». Вполне вероятно, что удары противника попадают именно туда, куда нацелены. А это больно. И надо прекратить избиение. В конце концов, вы не Толстой, чтобы проповедовать ненасилие (тем более, что Лев Николаевич не был на практике таким уж добряком, как оно в теории выходило). Значит, ищите способ нейтрализовать оппонента. Можно провести целый подкоп под имидж «объекта». Разукрасить его так, чтобы намертво прилипло. Можно перед всем светом выставить «объект» дураком. Можно планомерно разрушать его заветные мечты, видение мира, самооценку и репутацию. Но при всем разнообразии подходов соблюдайте главное правило — не действуйте во вред себе.
И снова на ум приходит Эдмон Дантес, чье интеллектуальное развитие и финансовое благополучие шли рука об руку с самыми большими лишениями в жизни молодого полуграмотного морячка. Будь у него менее зловредные приятели, разве стал бы он графом-миллионером? Видите: раз уж такое тяжкое испытание, вроде долгих лет в замке Иф, можно обратить себе во благо, то и менее ужасные страдания могут пойти на пользу. Надо просто научиться усваивать полученный жизненный опыт. Перевести его в разряд информативных источников, а не в категорию эмоциональных раздражителей. Или, выражаясь не столь запутанно, пережитое надо обдумать, а не обрыдать. Вот какая стратегия может сделать вас настоящим дипломатом, первоклассным психологом и отменно воспитанным человеком. И все при одном условии: не распоясываться. Иначе вы сами себя разрушите.
Навстречу бурям и тайфунам
Нам трудно оценивать себя самого. Какими видят нас окружающие? Мы может воспринимать себя как человека мягкого и чувствительного, а все вокруг повторяют: «Сухарь, самый настоящий сухарь!». А потом выясняется, что близким, видите ли, хочется, чтобы вы изредка произносили всякие глупости вроде «Пусенька моя золотая, как же я тебя люблю!». Хотя, рассуждая логически, в этом нет необходимости: вы с «пусенькой» проживаете под одной крышей, помните по именам всех ваших с «пусенькой» детей и даже водили в зоопарк младшего из них (правда, не помните, в каком году)… М-да. Как поет Алена Свиридова: «Меня пора убить».
