спасибо.
— Пожалуйста, — он провел рукой по стеклу, и чары рассеялись еще до того, как она успела попрощаться с Мэв.
Если честно, учитывая настроение ее сестры, Луна и не хотела прощаться с сестрой-вампиршей.
Вздохнув, она отошла от туалетного столика и плюхнулась на смехотворно удобную кровать, которую дал ей граф. Что это было, пух? Все это? Сколько птиц должно было погибнуть, чтобы наполнить это облако перьями, которыми она укрывалась каждую ночь? Вероятно, недостаточно, чтобы заставить его чувствовать себя виноватым.
Глядя в потолок, она не могла не восхищаться красивыми обоями. Крошечные херувимы держали в руках луки и стрелы, посылая сердцевидные стрелы смертным, танцующим под ними. Она уже видела такую фреску раньше, когда только начинала воровство. Она вспомнила, как смотрела на картины и жалела, что у нее нет денег, чтобы купить одну из них.
Луна могла бы украсть их бессчетное количество. Она могла бы повесить их все на свои стены, будто она была из элиты, которая могла позволить себе нанять такого художника. Но что-то всегда удерживало ее. Художники старались над такими произведениями. Красть такой шедевр было… ну, неправильно.
Не то чтобы все, что она делала, было правильным.
Прищурившись, она встретила оценивающий взгляд обнаженного младенца-херувима, который направлял свою стрелу на зрителя. Разве она раньше не видела этот осуждающий взгляд? Точно видела. Но, возможно, у многих из этих дворян были такие обои.
Но… Она села и еще раз вгляделась в окружающие ее детали. Она видела на полке музыкальную шкатулку в форме лебедя. Луна вспомнила, что думала, что могла получить за него немалые деньги, но потом заметила, что гравировка на дне была слишком специфичной. А ваза в углу… Разве она не была на противоположной стене?
— О нет, — прошептала она. — Почему в этом проклятом месте все становится только сложнее?
Она была здесь раньше. И не только здесь. Она уже что-то украла из этого дома.
Плюхнувшись на матрац, она закрыла лицо обеими руками.
— Я ненавижу это, — прорычала она, вдавливая слова в ладони так, будто это могло что-то изменить.
Хуже всего во всем этом было то, что она не ненавидела это. Было приятно хоть раз оказаться на мягкой кровати. Магда кормила блюдами с ее родины, далеко на севере, где пчелы жужжали над полями, а холодный снег превращал хлеб в кирпичи. Ей казалось, что она впервые за много лет вернулась домой.
Тем не менее, каждый раз, когда она думала, что погружается в какую-то рутину, она вспоминала, что она плохой человек. Она воровала. Она всем усложняла жизнь.
Она надеялась, что не разрушила план графа и их жизни.
ГЛАВА 12
Лютер смотрел на ненавистные стены подвала и задавался вопросом, как, черт возьми, он собирается это убрать. Никак… Ему пришлось признаться себе, что он не спускался сюда с полнолуния. Он думал, что достаточно хорошо контролировал зверя последние две ночи.
Конечно, монстр выбрался в первую же ночь. Все было в порядке. Зверь не выходил из своей клетки в полнолуние, и ему на пользу сработало то, что демоническое существо не знало, как добраться до города или куда-либо еще.
Потом две ночи он был здесь. Прикованный к стене, как и предполагалось, и как его отец учил его много лет назад.
Но что-то в его голове сказало спуститься в подвал. Хотя он никогда не ходил в подвал не в полнолуние, да и то делал это неохотно. Тем не менее, внутренний голос кричал ему, чтобы он спустился сюда. И он пришел.
Лучше бы он не слушал этот голос.
Цепи были сняты со стен. Он даже не знал, что это возможно, учитывая, что они были из стали и гранита, и их было не меньше десяти, он приковывал их к себе. Пять на его руки, лодыжки и горло. Еще четыре вокруг бицепсов и бедер. Последняя вокруг его талии в виде стального круга, который идеально удерживал его на месте.
Самые большие оковы, которые он всегда застегивал на животе, были согнуты пополам.
— Что за чертовщина? — пробормотал он, входя в комнату и медленно поворачиваясь. Вся комната была разрушена. Даже стол в центре, тот, что его отец построил для своего отпрыска-оборотня, был сломан пополам. Он еще не видел, чтобы зверь делал это.
Если бы чей-то зверь и мог, то волк его отца разнес бы все это здание на части. Кирпич за ненавистным кирпичом.
— Как? — спросил он, будто волк мог ответить ему. — Как ты это сделал?
Зверь лениво проснулся в его голове. Он свернулся вокруг себя, довольный тем, что цепи, которые мучили его слишком много лет, теперь бесполезны.
Сердце Лютера колотилось в груди. Как он должен был контролировать его теперь? Он знал, что время, когда ему нужен был такой подвал, был ограниченным, но он и прекрасно осознавал, что монстр сделает все возможное, чтобы сохранить подвал в таком состоянии. Как давно он придумал этот план? Как давно он решил, что их жизни можно так легко разрушить из-за вкуса свободы, в которой Лютер всегда отказывал ему?
— Почему? — снова спросил он, и слово упало в комнате, которая когда-то была его единственным спасением. — Зачем тебе это делать?
Рывок, который привел его в подвал, снова потянул его за живот. Он двинулся вперед, через обломки стола, через месиво из цепей и разрушенный пол.
Лютер никогда не осматривал эту комнату. Ему и в голову не пришло прикоснуться к тому, что его отец спрятал в тени. Но сейчас он сорвал простыню, которая уже много лет скрывала какую-то странную форму.
Простыня соскользнула с формы, которую закрывала, за ней было зеркало. Он никогда не видел его раньше, хотя края были покрыты серебром, так что он знал, что это этим могли видеть зверя. Руны, выгравированные на раме, напомнили ему о книге, которую отец дал ему много лет назад.
— Вот, сын мой, — сказал он, протягивая книгу в кожаном переплете. — Секреты нашего вида содержатся на этих страницах. Прочти это и пойми, почему мы должны мучить себя каждую ночь. Мы не должны становиться теми, кем стали другие. Ты понимаешь?
Прочитав книгу, он понял колебания отца. Он знал, почему жители города боялись волка, проникающего в их дома и ночью пожирающего их детей.
Вот что делали такие существа, как он. Он потратил бесчисленные часы, читая про каждый раз, когда волк терзал Перекрёсток
