жизнь, как я понимаю. Значит, ты имел дело с этим раньше? — почему его лицо стало ярко-красным, когда она сказала это?
Возможно, последняя толпа была неприятной. Ее это не удивило бы. Но в любом случае много людей ожидали, когда он сделает ход, и она не хотела стоять здесь с ним, пока они не уйдут. Толпы редко расходились. Они ждали бы Лютера, пока у них не кончилась бы еда. Она снова будет голодать, а Магда не даст ей еды, потому у нее не будет истории для любопытной старушки.
Луна снова кивнула на дверь.
— Так ты собираешься открывать или нет?
Он сделал долгий, успокаивающий вдох, затем кивнул.
— Откроем вместе.
ГЛАВА 14
Черт, он надеялся держать все это подальше от нее, хотя бы еще немного. Толпа у входной двери неизбежно раскроет его самую темную тайну, и меньше всего он хотел, чтобы Луна знала такое. Ему все еще нужно было, чтобы она была здесь, чтобы убедить его тетю, что он не неудачник.
Но, конечно, жизнь редко складывалась так, как он хотел. Лютер знал, что приглушенные крики с другой стороны двери она не слышала. Но он прекрасно слышал, как они скандировали:
— Зверя прочь!
Очевидно, его волк сделал что-то ужасное, пока бродил по лесу. И проклятое существо не хотело говорить ему, что. Он стоял перед дверью и глядел на отражение в дверной ручке десять минут, прежде чем Луна подошла и услышала его бормотание. Существо не хотело, чтобы он знал, что произошло. Вместо этого оно хотело, чтобы он открыл дверь и вступил в драку.
Больше крови. Это всегда был ответ волка на любую проблему.
Последнее, что ему было нужно, это ввязываться в драку, пока Луна стояла рядом с ним. Что, если она поранится? Конечно, она выглядела так, будто могла справиться сама, но целая толпа перед его дверью? Мужчины там могли хотеть возмездия, и он никогда не простил бы себе, если бы она пострадала из-за его глупости.
Однако у него не было особого выбора, да? Она смотрела на него. Они кричали, чтобы он вышел.
Что бы сделал его отец?
Зверь внутри него зарычал, и мысли смешались с его. Они оба знали, что его отец вышел бы в толпу с гордо поднятой головой. Но и он никогда бы не оказался в такой ситуации. Он всегда знал, как управлять волком.
Лютер, однако, потерпел неудачу в этом. Он содержал город даже лучше, чем его отец, но их цена за богатство заключалась в том, что по улицам ночью бегал оборотень в поисках следующей жертвы.
Он не знал, была ли это сделка, на которую они были готовы пойти. Потеря близких не стоила ни копейки, которую он им давал.
— Хорошо, — пробормотал он, глядя на дверь так, словно она собиралась укусить его. — Я могу сделать это.
Но он не мог. Не совсем. Он застынет, как только увидит их и их гнев. Их разочарование. Точно так же, как его отец всегда выглядел, когда делал что-то необычное. Это было напоминанием о том, что он был неудачником, и что бы он ни делал…
Рука опустилась на его плечо, крепко сжимая, но все еще успокаивая своим теплом.
— Открой дверь, Лютер. Я буду рядом с тобой все время.
Почему она вдруг стала так мила с ним? Он не просил жалости. Он знал, как быть хорошим графом, и тот факт, что ей приходилось говорить ему, что делать, уже уязвлял его гордость. Но, черт возьми, он так боялся, что откроет эту дверь и наткнется на что-то ужасное. Что он действительно был монстром, и что, не контролируя своего зверя, он причинил больше вреда, чем пользы.
Лютер взялся за дверную ручку и толкнул входную дверь.
В толпе снаружи было не менее двадцати пяти человек. У всех на лицах была разная степень гнева, хотя некоторые из них удивили его страхом. Он не хотел, чтобы они боялись его, и это не сулило ничего хорошего.
Изображай отца, сказал он себе. Он вышел из поместья и проник в толпу, будто ему было все равно. Он прошел сквозь людей, пока не оказался в центре их собрания. Лютер держал руки поднятыми над головой, чтобы они знали, что он не тянется за оружием. Или, что еще хуже, превратится в монстра, которого они боялись раскрыть в нем.
— Вы прошли долгий путь, — сказал он, его голос перекрыл их бормотание. — Вы можете высказать свое недовольство, но я не позволю вам приставать к моей семье или людям, которые здесь работают. Говорите мирно.
— Мирно? — один человек вырвался из толпы. В руке он держал вилы, первое, что заставило Лютера чувствовать себя неловко.
Но потом облик человека заставил Лютера забеспокоиться. Его глаза были пустыми и глубоко впавшими, тени пролегли под ними, как уголь. Его одежда свисала с тела, и это казалось неправильным. Он не видел такого человека в Перекрёстке Мертвеца. Растрепанные волосы покрывали его голову, кудри создавали вокруг него ореол тьмы. Его борода была неопрятной, и Лютер мог поклясться, что на его губах остались кусочки еды.
— Да, — ответил Лютер, немного пятясь. — Мирно. Вы же пришли сюда, потому что хотели мне что-то сказать? Вы знаете, что нужно идти сюда, когда беда.
— Вы говорите о неприятностях, будто уже знаете, что произошло? — мужчина поднял вилы и направил острия на лицо Лютера. — Почему мне кажется, что вы знаете, почему мы здесь, граф Перекрестка Мертвеца?
На это он не мог ответить. У него было смутное подозрение, почему они здесь, и от одной мысли об этом все его тело болело. Он боялся, что они оказались здесь из-за того, что сделал волк. Потеря скота или убийство когтями и зубами.
Хотя… он всегда думал, что жители предположат, что в этот район пришла стая волков, а не подумают на оборотня. Легенды они, конечно, знали. Каждое полнолуние они мазали свои двери кровью, на всякий случай. Но они не видели оборотня в этом регионе почти два поколения. Начиная с деда Лютера.
— Я не знаю, почему вы здесь, — Лютер тщательно подбирал слова, чтобы не раздувать пламя гнева еще сильнее. — Я прошу вашего терпения, пока мы разбираемся вместе. Вы чуть не сломали мою дверь, пытаясь привлечь мое внимание.
Вперед выступил еще один человек, и Лютер
