узнал его. Он был сыном мясника, довольно красивым юношей в тесной одежде. Возможно, поэтому все девушки заискивали перед ним. Или, возможно, дело было в шокирующей копне светлых кудрей на его голове.
Так или иначе, голубые глаза остановились на нем, и Лютер не мог отвести взгляд.
— Вы сказали, что мы в безопасности, — прорычал молодой человек. — Вы сказали, что защитите нас от всего того, что когда-то мучило Перекрёсток Мертвеца. И вы потерпели неудачу.
После этих слов повисла гробовая тишина. Толпа людей смотрела на него, ожидая, что он скажет или сделает. И Лютер был ошеломлен.
Безопасность? Конечно, он должен был оберегать их. Вот почему он всегда напоминал придерживаться старых обычаев, но никто больше не хотел его слушать. Он сделал свою часть. Он работал с ними в поле, когда мог. Это была его работа.
И, как напомнила ему Луна, Лютер был единственной причиной процветания всего их региона. Он заключал правильные сделки, чтобы пшеница и прочий урожай попадали на лучшие столы. Он не оставил себе ничего из богатства, чтобы у них было больше в карманах. Чего еще от него хотели?
Он расправил плечи, и на мгновение ему показалось, что душа отца овладела им. Эти люди должны были признать, что граф сделал для них больше, чем просто сидел в своем кабинете и подписывал бумаги.
Он посмотрел молодому человеку в глаза и, не колеблясь, ответил.
— Я оберегаю вас. Это моя единственная цель как вашего графа, и я никогда не подводил вас.
— Это похоже на безопасность? — бестелесный голос донесся откуда-то из глубины толпы.
Движение пронеслось по толпе людей, и вдруг оттуда вылетело тело. Молодой человек когда-то был фермером. Лютер видел это по мускулатуре его тела. Но это было единственное, что было легко сказать. Остальная часть молодого человека была истерзана когтями и зубами. В его пустом животе не было внутренностей или органов, а лицо было изрезано до неузнаваемости.
Это не было работой волчьей стаи. Они пожирали людей, если могли их поймать, но никогда не делали такого.
Тихий звук позади него напомнил Лютеру, что он не одинок в этом. Окружающие его жители деревни уже видели это тело, но Луна? Она не должна смотреть на останки фермера. Жуткое зрелище будет преследовать ее до конца ее дней.
— Иди внутрь, — прорычал он, повернувшись к ней на кратчайшее мгновение. — Это работа для мужчин.
Она расправила плечи, хотя ее бледное лицо позеленело.
— Работа мужчин не является для меня секретом, граф Перекрёстка Мертвеца. Я не уйду.
— Ты не должна этого видеть, — он изо всех сил старался убедить ее словами, но… как он это сделать? Она уже все увидела.
— То, что я женщина, не означает, что я не способна видеть мертвое тело, — она протолкнулась к нему сквозь толпу, и он мог поклясться, что это прозвучало так, будто она добавила: «И это будет не в первый раз».
К его полному потрясению, она встала рядом с ним, уперев руки в бедра, посмотрела на мужчину у их ног и склонила голову. Она не страдала из-за того, что рядом с ней лежало мертвое тело. Она смотрела на него. Размышляла над всеми подробностями того ужасного происшествия, которое случилось с этим несчастным человеком.
Кем была эта женщина?
Человек, бросивший тело, двинулся вперед. Лютер не узнал его, но сомневался, что увидит кого-нибудь из жителей деревни, которые его знали. Они не посмели бы обвинить его в чем-то сомнительном. Они хорошо его знали, а Лютер не был убийцей. Его волк… Он не мог говорить за него.
Этот мужчина ухожен лучше, чем другие. Его длинные темные волосы были собраны у основания шеи, а темные глаза смотрели прямо в душу Лютера.
С понимающим кряхтением новоприбывший кивнул на тело.
— Это произошло несколько ночей назад. Бедного мальчика привезла с полей его семья, но они клялись, что слышали, как он кричал «волк», когда умирал. Я видел много нападений стаи на своей родине. Я видел людей, убитых десятью волками. Ни один из них не выглядит так. Можете объяснить?
Лютер начал потеть. Его подмышки были липкими, а на виске уже выступила капля.
— Почему вы думаете, что я что-то об этом знаю?
— Потому что вы граф этих земель. Разве вы не должны исправлять такие ситуации? Потому что для меня это не похоже на волка, — глаза мужчины сузились, и казалось, что Лютера обвиняют в чем-то ужасном. В убийстве.
Проклятье, этот человек знал? Как он увидел сквозь тщательно продуманную защиту Лютера?
Но прежде чем он успел придумать какой-либо ответ, Луна встала между ними.
— Я уже видел такие раны. Похоже, проблема с оборотнем.
Вся решимость покинула его тело. Он побледнел, пошатнулся влево. Все, что он съел в тот день, давило на горло, и он боялся, что его стошнит на спину Луны.
Почему она так сказала? Откуда ей вообще знать, как выглядит убийство оборотня?
Мужчина, который только что говорил, уставился на него, наблюдая за реакцией, будто он все выдавал. Но он не выдавал. Да?
— Хм, — сказал темноволосый мужчина. — Странно, что ты это сказала. Раньше у Перекрестка Мертвеца была проблема с оборотнем в этой области. Мы давно его не видели, и мне любопытно, как это произошло.
Луна пожала плечами.
— Конечно, с этим ужасно иметь дело. Но я не думаю, что вы можете обвинить кого-либо в нападении оборотня, если вы не видели, как он изменился. Их почти невозможно отличить, когда они в смертной форме.
— Откуда ты все это знаешь?
Возможно, она поняла, что становится подозреваемой. Луна сделала равнодушное лицо и закатила глаза.
— У меня было необычное воспитание. Можно сказать, что меня всему этому учили, но я узнала от монахинь. Моя сестра — одна из официальных охотниц на вампиров Церкви, и я уверена, вы знаете, что если бы я была оборотнем, она бы давно меня убила.
Это, казалось, удовлетворило человека, хотя не удовлетворило любопытство Лютера. Она выросла в монастыре? Откуда она узнала о таких существах, как он?
Но затем, конечно же, внимание мужчины вернулось к их первоначальному подозреваемому. Лютеру.
— Мой лорд, думаю, вы знаете, что мы все хотим получить ответы об этой ужасной трагедии, — темноволосый мужчина сделал зловещий шаг вперед, за ним последовал мужчина с вилами.
— Я это понимаю. Я тоже хочу ответов. Этот человек был под моей опекой, и я обещаю вам, что найду человека, ответственного за это, — он кашлянул. — Или зверя.
— И я думаю, вы также понимаете, что мы
