– Зато я знаю, что это такое. Я всему миру заявила об этом. Думаю, все дело в запоздалом взрослении. Я получила консервативное воспитание. За Роджера вышла замуж, когда училась в университете, вскоре после смерти бабушки и дедушки. Так что впервые в жизни я оказалась свободной и вольна поступать так, как мне захочется. К сожалению, обретя свободу, я совершила несколько ошибок…
– Я не ошибка.
Прикоснувшись к ее подбородку, Сэм заставил Шарлотту посмотреть на него. Не успела она оттолкнуть его руку, как он слегка дотронулся до ее губ своими. Это был даже не поцелуй, едва заметное движение, но его оказалось достаточно, чтобы лишить Шарлотту решимости.
– Я твоя судьба, – проникновенным тоном произнес Сэм. – А ты – моя.
Не успела она отвернуться, как Сэм встал, помахал приятельницам, сидевшим за другим столиком, и направился к лестнице, ведущей в ресторан, который надо было миновать, чтобы выйти из отеля на улицу.
Если только он не пошел договариваться о комнате на ночь. Комнате для двоих, без багажа и без лишних вопросов. Такие вещи ему удавались.
Однако Шарлотта знала, что Сэм не сделает этого. Только не этим вечером. Он не утонченная натура и непременно поведал бы ей о своих намерениях.
Шарлотта почувствовала на себе любопытные взгляды его приятельниц. Интересно, что они о ней думают? Больше всего ей хотелось исчезнуть отсюда, избавиться от волнения, которое он разбудил в ней. Но что хуже всего – она ощутила чувство потери, когда Сэм ушел.
Пряча глаза, Шарлотта отпила глоток вина и поперхнулась. Сделав вид, что ей все равно, она стала ждать официанта, приближавшегося к ее столику с салатом. Слишком поздно. Если ей прежде и нравилось в чайной, то теперь, когда Сэм ушел, Шарлотта уже не хотела тут оставаться.
– Вы не могли бы упаковать салат и все остальное в коробку? Я хочу взять еду с собой.
– Разумеется, доктор Гамильтон, – кивнул официант. – А вино?
– Д», закройте бутылку пробкой. Ее я тоже заберу.
Ожидая, пока официант упакует продукты, Шарлотта рассеянно смотрела на огни, мерцающие на берегах реки. Но при этом думала лишь о Сэме и вспоминала, как его губы касаются ее лица, а пальцы сжимают ногу.
И еще она вспоминала его – его внешность, походку, одежду… Шарлотта чувствовала себя несчастной и возбужденной одновременно.
Итак, он пользуется лосьоном после бритья «Наваждение». Что же, похоже, лосьону дали очень подходящее название.
Глава 9
Сэм по-дурацки повел себя с Шарлоттой. Абсолютно по-дурацки. Едва прикоснувшись к ее бедру, он тотчас понял это.
Стоя в тени напротив отеля, он наблюдал за тем, как она выходит из ресторана, держа в одной руке коробку из пенопласта, а в другой – завернутую в бумагу бутылку. Огни над рекой ярко освещали фигуру Шарлотты, и он видел, какая решимость написана на ее лице.
Такая же решимость читалась и в ее быстрой походке. Похоже, она старалась как можно скорее уйти от того места, где ее в последний раз настиг влюбленный преследователь.
Какой жалкий конец для вечера, который так хорошо начинался! Наблюдая за тем, как Шарлотта выходит из своей клиники, что в последние дни вошло у Сэма в привычку, он с удовлетворением обнаружил, что она против обыкновения не взяла такси, а пошла домой пешком. Последовав за ней, Сэм заметил, как Шарлотта вошла в бистро «Ти». Блейк уже несколько раз видел ее там, а потому нарочно познакомился с его владельцами. Так что он с легкостью зашел в чайную следом за Шарлоттой.
Здесь Сэму повезло еще больше: за столиком сидели его сотрудницы – фотограф газеты и библиотекарь. Сэм хорошо знал обеих. «Сядь с ними, – сказал ему внутренний голос. – Сядь с ними, и пусть она приревнует».
Но он слишком истосковался по Шарлотте, чтобы довести эту игру до конца, а потому хитрость не удалась. К тому же быть рядом с ней значило для него гладить и обнимать ее. И ей, похоже, нравилось это, только недолго.
Итак, Сэм, крадучись в тени, преследовал Шарлотту, чтобы убедиться в том, что она благополучно доберется до дома. Он никак не мог понять, почему она не ездит на работу на своем «корветге». Да, он уже многое узнал об этой женщине, однако еще очень многое ему предстоит узнать.
Но каким образом? И как заставить ее заинтересоваться им и его жизнью?
Сэм не был большим любителем ухаживать за женщинами, если то, что он сейчас делал, вообще можно назвать ухаживанием. Скорее, он просто следил за ней.
Хотя нет, это самое настоящее ухаживание – Сэм нутром чувствовал это. В университете он был звездой спорта, кумиром девушек, обожавших его общество. Кумиром, первым среди первых он и хотел быть. И ему это удалось. Благодаря этому он завел себе друзей, ему завидовали, пророчили блестящее будущее и жену-красавицу.
К несчастью, вскоре случилась история с коленом, он перестал быть первым, а вместе с этим исчезла и жена. После колледжа и развода Сэм уже не интересовался женщинами, точнее, короткие интрижки он, разумеется, заводил, ходил иногда на свидания, но не более того, да ему больше и не требовалось.
До тех пор, пока он не зашел в бар отеля «Хилтон».
В тот вечер все так легко давалось Сэму! Но после этого вечера, если не считать чудесного случая в смотровой, у него вообще ничего не получалось.
– Ну что мне сделать, чтобы заслужить твое одобрение? – прошептал Сэм, глядя в спину Шарлотте, торопившейся укрыться за безопасными стенами кондоминиума.
Уходи.
– Нет, это невозможно. Но регистраторша отказывается еще раз записать меня на прием – уверен, что она действует по твоему приказу… А дома ты включаешь автоответчик, чтобы самой не подходить к телефону. Ну что же парню делать?
Ты слишком мало держался вдали от меня. В следующий раз появляйся не раньше, чем через год.
Сэм был уверен, что придуманные им ответы почти не отличаются от тех, которые дала бы Шарлотта, обратись он к ней со своими вопросами. Временами эта женщина просто поражала его, однако он ее понимал.
Издалека он видел, как она миновала запертые ворота кондоминиума, а потом вошла в дверь и с треском захлопнула ее за собой, отгородившись от окружающего мира и от него.
Этот звук прозвучал в вечерней тишине, как выстрел. В это мгновение Сэм пришел к выводу, который ему весьма не понравился: он перестал существовать как независимая личность. Ему нужна помощь.
Ну и признание! Ничего себе! Исключая бейсбол, Блейк никогда не играл в командные игры. Он ценил индивидуальное участие, индивидуальные усилия. Во всяком случае, так ему казалось до тех пор, пока он не познакомился с Чарли. И беда была в том, что помочь ему сойтись с Чарли поближе могла лишь команда советчиков числом не менее, чем весь Олимпийский комитет.
