— Ваш подарок чудесен, — добавил Шут, проводя рукой по нежной шелковистой ткани рукава. — С того момента, как очнулся, я не знал большей радости, чем сейчас. Впрочем, — он задумался на миг, — для меня одно ваше присутствие — уже радость, — Шут говорил от чистого сердца, полагая, что королева и сама понимает, какая честь для него каждый ее визит. Но Элея почему-то странным образом смутилась, и, зардевшись, отвела глаза в сторону.
Шут удивился. Ему и раньше случалось делать королеве комплименты, однако прежде она неизменно одаривала его насмешливым взглядом полным небрежения, как будто все слова господина Патрика не имели под собой ни капли искренности.
Впрочем, с того момента, как он набрался смелости извинится перед Элеей, их отношения изменились… Он уже и сам не знал, кем видит его королева — другом или слугой, отголоском прежней жизни или призрачным гостем настоящей…
— Спасибо, — промолвил Шут, пряча растерянность за беззаботной улыбкой, и тотчас постарался перевести разговор в более понятное и привычное им обоим шуточное русло: — Да только ведь это я должен дарить вам подарки. День вашего рождения я столь бездарно пропустил, валяясь в этой кровати.
— О, Пат! — Элея махнула на него рукой. — Мне и так хватило этих даров и подношений. До сих пор не знаю, куда девать особенно оригинальные… — она усмехнулась своим мыслям, и Шуту представилась гора несуразных вещей посреди аккуратной, почти аскетичной спальни королевы. — Вот, например один барон подарил мне отделанный бриллиантами капкан на лисицу… Сам, разумеется, без охоты жить не может. Угодья у него — сплошные леса, и времени этот господин проводит там больше, чем с женой. И что, скажи, мне делать с его презентом? Ни в дело, ни для забавы. Или еще другой… привел мне ученую козу, которая умеет танцевать под дудочку. Патрик, ты представляешь — козу! С бантом на шее и золочеными копытцами.
Шут улыбался, слушая Элею, однако, все, что говорила королева, было неважно… На самом деле он просто радовался ее смеху, любовался этим милым лицом, которое так хорошело от улыбки и румянца. И чем дольше Шут смотрел на свою чудесную гостью, тем очевидней становилась ему оглушительная, невозможная истина. Ясная, как день за окном…
Та истина, которую давно можно было бы понять, позволь он себе это понимание.
«Боги!.. — все внутри у него замерло, и мир поплыл цветными пятнами. — Да я схожу с ума… Нет! Нет!!!»
Но он мог хоть закричаться, а факт оставался фактом — из неприступной ледяной жены Руальда Элея превратилась для него в женщину, улыбка которой наполняла жизнь смыслом…
Это открытие потрясло Шута настолько, что он совершенно перестал слышать, о чем говорит Элея.
— Патрик? Эй! Ты в порядке?
О да… Он в порядке. Насколько это возможно для человека, который осознал, что желает лишь одного… быть рядом с той, чья судьба столь же далека от его собственной, как небо от земли… Что жаждет бесконечно видеть не кого-нибудь, а саму наследницу Белого трона.
Сердце его ударяло в грудь, точно взбесилось, Шут не знал что сказать. Он мог только смотреть на нее, отчаянно до слез вглядываясь в каждую черточку лица, которое вдруг стало совсем иным, чем прежде. Таким родным. Таким… единственным…
«Господи, я ли это?..»
— Пат?
«Элея… королева моя… Как же так вышло? В какой момент? Я слепой дурак… Руальд оказался прав, тысячу раз прав… тогда, в подземелье Брингалина. Ты всегда была в моем сердце. И это т ы держишь меня на краю обрыва. Ты, а не чувство долга, не ребенок, не желание стать магом… Все пустое… Все лишено смысла. Все, кроме тебя, моя светлая… Кроме тебя…»
— Патрик, тебе плохо? — Элея протянула руку и осторожно коснулась его плеча. Так осторожно, словно Шут был соткан из стеклянных нитей. И эти медовые глаза… почудилось ему, или они действительно наполнились неподдельной тревогой?.. Он замер, боясь прервать хрупкое мгновение, наполненное такой неожиданной и такой бесценной нежностью. И все смотрел, смотрел в янтарную глубину, не умея оторвать взгляда, вымолвить слово… погружаясь все глубже… — Патрик…
Шут и сам не заметил, как встал и, дрожа, взял ее руку в свои ладони.
«Моя королева…» — в горле стоял горячий комок, и хотелось упасть перед ней на колени, чтобы вновь, как тогда год назад, ласковые пальцы прикоснулись к его голове…
Глаза в глаза.
Ему показалось, он видит в них целый мир. Мир, полный света и любви. Такой дивный, такой близкий…
И эта горячая ладонь в его руке… Шут не видел, но чувствовал, как солнечный поток энергии струится из пальцев Элеи в его тело, возвращая ему жизнь.
«Моя королева… Боги, как же ты прекрасна!.. Почему я понял это только сейчас?»
На подоконник с шелестом слетела птица, ударив крыльями о стекло. Шут вздрогнул и отвел глаза.
И сразу это наваждение — наваждение, не иначе!.. — ослабло.
Впрочем, он уже понял, что пропал. Врать себе больше не было никакого смысла.
Шут глубоко вдохнул. Прикрыл веки на мгновение.
— Пат? — милая… она ничего не понимала. Пугалась. Ждала от него ответа.
— Все в порядке, Ваше Величество, — Шут сглотнул и, не решаясь больше смотреть Элее в лицо, уставился на подол ее платья. — Простите… Я… просто расчувствовался что-то, — он таки взметнул глаза на королеву и жалобно улыбнулся, будто извиняясь за свою слабость. — Простите, — и поднес ее ладонь к губам, бережно коснувшись ими тонких белых пальцев.
Элея покачала головой. Она тоже не смотрела на него и, казалось, была растеряна. Ее взгляд блуждал в каких-то неведомых далях.
Когда королева ушла, Шут еще долго лежал, уткнувшись лицом в мягкий рукав, и вдыхал едва уловимый запах ее духов и чего-то еще, нежного и дарящего покой.
«Как же так? — думал он, слушая громкий стук своего сердца, которое все никак не желало успокоиться. — Столько лет я был рядом с ней. Столько лет терпел ее насмешки, думал, что она мила, красива, но… не более того. А на самом деле…» — он перебирал в уме все их встречи, разговоры, взгляды. И давние, и те, которые имели место после побега из Золотой. И чем больше Шут думал, тем больше убеждался — все годы он испытывал настоящее счастье, лишь когда Элея была рядом. Неосознанное, недозволенное счастье. Скрытое от него самого так глубоко, что со стороны и то было заметней…
Он никогда не признался бы себе в этом прежде.
Никогда. Нет! Нет…
Но предательство Руальда все перевернуло.
Король вычеркнул их из своей жизни — сначала Элею, а потом и Шута. Изменил судьбы некогда самых близких своих людей до неузнаваемости. Их характеры и взгляды на мир стали иными…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
