Нет… как ни крути, а отчитываться перед Торьей Шут не испытывал ни малейшего желания! И уж вовсе не представлял, как посмотрит в лицо королю… Знал, что груз вины и без того едва выносимый, раздавит его окончательно, когда он увидит полные безысходной тоски глаза Его Величества.
Но Шут скучал. Сильно скучал по Руальду. И боль короля, стоило лишь задуматься о нем хоть на миг, чувствовал так остро, будто все еще был связан со своим другом невидимой нитью.
Слишком нестерпимая боль, чтобы впускать ее в себя, где и своей-то невыносимо много…
Так что Шут старался пореже вспоминать о Руальде. Как бы сильно ни тосковал о нем.
На следующее утро он проснулся от запаха лука, который распространялся не иначе, как из-под кровати. Вероятно, вчерашний «мячик» основательно пострадал при падении и за ночь его мятые бока успели подгнить, ибо в комнате стараниями матушки Керы всегда было тепло.
Шут поморщился и, потирая сонные глаза, выполз из постели. Опустившись на четвереньки, он заглянул под кровать и вытащил причину своего малоприятного пробуждения. Сердясь на себя и на луковицу, он открыл окно и зашвырнул злополучный овощ прямо в сад, где тот бесследно канул в сугроб. Однако уже в следующий момент Шут словно очнулся… Он рассмеялся над собой и, сладко потянувшись, возблагодарил богов за утро, которое началось с луковой вони. Пусть запах был противен, но сам факт такого пробуждения означал, что силы вновь возвращались к нему. Прежде Шут спал до полудня, не взирая ни на яркий солнечный свет, ни на гомон детей за окном, ни даже на появление в комнате Ваэльи, которая, как выяснилось, все эти дни приходила и потихоньку лечила его, пока Шут блуждал по обрывочным дорогам чужих жизней. Она призналась в этом только вчера вечером, когда они на пару наслаждались вином у очага гостиной. Шут даже не удивился, однако от смущения едва не уронил кубок и долго смотрел только на свое отражение в его мерцающей рубиновой глубине, не решаясь поднять глаза. В тот момент он отчаянно силился понять, чем же заслужил такую заботу. Но спросить об этом постеснялся.
В тот же вечер Ваэлья сказала ему дату отплытия. Совсем близкую… не пройдет и недели, как корабль покинет гавань и, подставляя паруса сердитому ветру, устремится к берегам Материка.
Шут понимал, что неделя — это слишком, слишком мало… У него почти не оставалось времени восстановить силы. Но… Когда потом выпадет шанс доплыть напрямую до Диких Княжеств? Ведь если и начинать поиски, то там: Нар говорила, в ее родных землях все еще живо знание о Силе… Шут решил — это знак ему от богов. Указание, что делать.
Оставалось самое главное — убедить королеву взять его с собой.
Она ведь обязательно воспротивится…
7
— Нет, Пат! Не будь безумцем! — Элея стиснула губы и отвернулась так резко, что подол синего платья еще с шелестом рассекал воздух, когда она уже замерла неподвижно, обхватив себя за плечи.
— Ваше Величество… Ну право, не нужно спорить. Я так решил, — Шут мучительно хотел прикоснутся к этим затвердевшим плечам… Ему не нравилось видеть Элею сердитой. И уж тем более — расстроенной. А вышло все именно так…
Он собирался начать издалека и умными околотками подвести беседу к неизбежному логичному выводу — ему надо плыть на этом корабле. Но Элея все поняла молниеносно и даже весомых доводов не позволила привести: сверкнула гневно своими медовыми очами и заявила Шуту, что он дурак. Это была, конечно, не самая свежая новость… Но дальнейшие попытки убедить ее в обратном оказались уже бессмысленны…
— И прекрати называть меня «величеством»! — она вновь метнула в него острый, как удар кинжала, взгляд. — Ты не хуже других знаешь, что я давно не королева!
— Для меня вы всегда королева, — простодушно ответил Шут. Брови у Элеи дрогнули. Странно так, жалобно…
— Пат… Ты… ты невыносим! — она устало опустила руки, отмахиваясь от него. — Делай, что хочешь…
Шут растерянно моргнул.
— Ну, я ведь правда должен… — тихо произнес он, будто пытался оправдаться. Однако королева — его удивительная милая королева — больше не желала ни видеть, ни слышать «невыносимого» господина Патрика. Шелестя своими юбками, она покинула гостиную, оставив Шута бессильно смотреть ей вслед.
— Элея… — прошептал он, когда шаги наследницы стихли за дверью в кабинет Ваэльи. — Я же сказал правду…
«Наверное, боится, что я стану обузой в пути… — подумал Шут с горечью. — Или вовсе не хочет видеть рядом с собой такого убогого. Конечно. Стыдится меня…»
Он опустил голову, и понял в этот миг — на самом деле холодная тоска все это время хищно таилась у него за плечом. А теперь она, самодовольно ухмыляясь, выползла из тени и стиснула в своих железных объятиях, увлекая на самое дно трясины…
Шут вернулся в свою комнату и ничком упал на кровать, до боли в пальцах сдавил подушку, уткнулся в нее лицом, желая лишь одного — исчезнуть. Перестать быть. Раствориться в этой тоске и кануть в небытие.
Зачем ему жить? Зачем все, если в этом мире ему не за что зацепиться, не за что удержаться…
Все бессмысленно. Глупо. Бесцельно…
Когда в дверь коротко стукнули, Шут попытался сделать вид, будто спит и ничего не слышит, но голос Ваэльи, прозвучавший за его спиной, был верным доказательством того, что обман не удался.
— Хватит Пат. Похоже, ты и в самом деле набрался сил. Ведь тебе их хватает даже для такого вдохновенного саможаления. Думаешь, я ничего не чувствую? От твоей печали скоро цветы завянут.
Шут едва не залез под одеяло от стыда, но поскольку он давно вышел из того возраста, когда это допустимо, пришлось оторваться от измятой подушки и встать, отводя глаза в сторону, смущенно оправляя скомканную рубаху. В этот момент он даже порадовался, что вечно непослушные волосы, упав на лицо, скрыли его вместе с мокрыми ресницами.
Стоило сказать что-нибудь умное… объяснить… Но Шут стоял молча, смотрел в пол, только за грудиной тяжело ухала зажатая в комок боль.
— Пат… — наставница не попыталась заглянуть ему в глаза. Просто подошла и обняла. — Что мне с тобой делать? — теплые руки скользили по затылку, по плечам, по спине, стряхивая всю хмарь, возвращая надежду. — Куда ты силы тратишь, мальчик?..
Шут понимал, ведунья права. Но как объяснить, что он и хотел бы, да не может справиться с этим своим болотом?..
— Не обижайся на Элею, — Ваэлья откуда-то все знала… Вздохнула, будто раздумывая, стоит ли продолжать. — Поверь… она будет рада твоему присутствию на корабле гораздо больше, чем это могло тебе показаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
