После этой акции Зиллиакус отправился в Лондон, где вел переговоры с Н. В. Чайковским о координации антиправительственных действий оппозиционеров, либералов и радикально настроенных революционеров из числа социал-демократов и социалистов-революционеров. Н. В. Чайковский был в это время одной из самых авторитетных фигур в российском демократическом и революционном движении. Потомственный дворянин, он окончил в 1872 г. физико-математический факультет Петербургского университета. В 1869 г. явился создателем народнического кружка, известного как кружок «чайковцев». С 1874 г. находился в эмиграции, проживал в Лондоне и Париже. В 1904 г. Чайковский стал членом партии социалистов-революционеров. С ним одинаково считались российские либералы-оппозиционеры и революционеры-радикалы. Он и организовал встречу Зиллиакуса с лидерами партии эсеров и руководством объединенной Боевой организации.
Она состоялась в августе 1904 г. в Амстердаме. На обеде в присутствии Е. Азефа, Е. К. Брешко-Брешковской, Ф. В. Волконского, И. А. Рубановича, В. М. Чернова, а также представителя Бунда Ц. М. Копельзона Зиллиакус изложил план действий, разработанный вместе с Акаси. Финский политический деятель предложил «срочно созвать конференцию делегатов от всех российских и инородческих революционных и оппозиционных групп». В ходе конференции Зиллиакус считал необходимым «обсудить текст манифеста против войны и выработать план общих совместных действий для понуждения всеми мерами, хотя бы самыми террористическими, прекратить войну. Такими мерами могут быть одновременные в разных местностях вооруженные демонстрации, крестьянские бунты и т. п. Если понадобится оружие, то финляндцы берутся снабдить оружием в каком угодно количестве». Участники обеда в общем согласились с этим планом. Об этом своему руководству подробно докладывал начальник Заграничной агентуры Департамента полиции действительный тайный советник Л. П. Ратаев в августе 1904 г. Информация о действиях руководителя финляндских радикалов, его контактах с Акаси и эсерами, идеях и намерениях поступила от весьма ценного источника Заграничной агентуры Евно Азефа, одного из руководителей объединенной Боевой организации. Она незамедлительно была доложена директору Департамента полиции А. А. Лопухину и министру внутренних дел В. К. Плеве. После этого было принято решение об углубленной агентурной разработке Зиллиакуса и его связей.
Вскоре стало известно, что, закончив переговоры с эсерами, Зиллиакус с рекомендацией Акаси на руках встретился в Лондоне же с представителем японского императорского Генерального штаба Утсономия, а затем повидался с послом Японии в Великобритании Хаяси. Японцы информировали Зиллиакуса, что заместитель начальника японского Генерального штаба официально объявил о материальной поддержке подрывных акций в России и рекомендовал обратить внимание на подготовку диверсий против русской эскадры, которая готовилась к совершению перехода с берегов Балтики на Дальний Восток. На очередной встрече Акаси обещал Зиллиакусу, что готов выплатить ему сумму в 3 тыс. иен «на печатание прокламаций».
Во исполнение решений совещания Зиллиакуса с представителями оппозиции и сепаратистов действительно с 30 сентября по 4 октября 1904 г. в Париже состоялась конференция отдельных революционных оппозиционных групп и партий. На конференции было решено, что «каждая партия может действовать своими методами: либералы должны атаковать правительство с помощью земства и газетных кампаний, эсерам и другим партиям следует специализироваться на крайних методах борьбы, кавказцам использовать свой навык в организации покушений, польским социалистам — опыт в проведении демонстраций». Обо всем этом, со слов Зиллиакуса, Акаси подробно писал своему руководству в Токио. Одновременно через Азефа информация о решениях конференции поступила в Департамент полиции. Было очевидно, что японская разведка сконцентрировала основное внимание на тех представителях революционных партий и групп, которые были готовы идти на крайние меры.
В конце марта — начале апреля 1905 г. революционные группировки эмигрантов развернули закупки оружия в Бельгии и Швейцарии. «Главным распорядителем кредитов» выступал Конрад Зиллиакус. Через него шли все суммы, отпускаемые Акаси. Зиллиакус установил жесткую дисциплину и порядок: деньги выдавались на руки только тогда, когда российские революционеры имели твердую договоренность с продавцами оружия. Пожалуй, только Польская партия социалистов получила деньги авансом, минуя Зиллиакуса.
Одновременно активизировал свои действия другой агент японского разведчика — Г. Г. Деканози. Через посредничество швейцарского анархиста Евгения Бо он начал вести переговоры со швейцарским военными властями о закупке крупной партии снятых с вооружения винтовок системы «Виттерли». Речь шла о 25 тыс. винтовок и свыше 4 млн. патронов к ним.
К тому времени Зиллиакус уже закупил оружие в Гамбурге. Это была большая партия револьверов системы «Веблей» и патроны к ним. Партия была внушительной — около 3 тыс. штук. Закупленные винтовки и револьверы, боеприпасы к ним, а также три тонны взрывчатки перевезли сначала на склады в голландский город Роттердам, а затем переправили в Лондон. Как опытный разведчик, Акаси хорошо понимал, что вряд ли удастся сохранить в тайне место хранения такого «товара» в Голландии, где активно действовала резидентура Заграничного отделения Департамента полиции во главе с опытным руководителем А. М. Гартингом. В письме, направленном руководству японской разведки в Токио, Акаси объяснял выбор нового места хранения «слабой работой здесь русской полиции». По предложению Акаси треть винтовок и более четверти боеприпасов предполагалось транспортировать в Россию через Черное море, а все остальное более коротким путем, через Балтийское море. Такой выбор маршрута строился в расчете на помощь и поддержку со стороны финляндских и кавказских националистов-сепаратистов.
Однако в это время агентуре Акаси пришлось напрямую столкнуться с противодействием молодой российской контрразведки. Опираясь на поддержку российского посланника в Париже А. И. Нелидова, И. Ф. Мануйлов энергично принялся задело и при поддержке представителей французских спецслужб добился определенных успехов. 30 ноября 1904 г. он уже направил в Департамент полиции донесение следующего содержания:
«Его Превосходительству Директору Департамента Полиции.
Считаю долгом почтительнейше доложить, что согласно приказанию Вашего Превосходительства мною учреждена агентура в Брюсселе и Антверпене в области разведочного дела.
При сем имею честь препроводить первое донесение нашего брюссельского агента.
Одному из посланных мною людей удалось войти в сношения со служащим в американской миссии в Брюсселе, и надеюсь, что в самом непродолжительном времени нам будут доставлены оттуда сведения, равно как и явится, вероятно, возможность получить шифр Северо-Американских Соединенных Штатов.
Равным образом мною командирован и в Стокгольм одинаково надежный и верный человек, также служивший во Французском Разведочном Бюро. За недавностью отъезда агента никаких предположительных сведений о его деятельности не имею.
Что же касается Парижа, то здесь завязаны сношения с итальянским посольством, и хотя добытые до сих пор препровождаемые при сем документы не имеют политического интереса, тем не менее я признал целесообразным войти в сношения с агентом, который со временем, несомненно, может давать нам весьма ценные указания и способствовать получению шифра итальянского правительства.
Считаю своим долгом почтительнейше доложить Вашему Превосходительству, что мне удалось приобрести дипломатический шифр сиамского правительства, фотографические снимки коего в скором времени будут мною препровождены.
Мануйлов».
Через некоторое время в Гааге ему удалось завербовать лакея японского посольства и с риском для жизни перефотографировать у него на квартире две объемные шифровальные книги. Одновременно с добыванием шифров Мануйлов взял в активную разработку -96- всех представителей Японии в Европе, и в первую очередь самого ведущего разведчика Мотодзиро Акаси. В Стокгольме за ним велось по возможности постоянное наблюдение. Очень скоро российская контрразведка установила истинный характер деятельности Георгия Деканози, который еженедельно получал на расходы и разъезды 2050 франков, или 750 руб. Эта сумма почти на треть превышала расходы Департамента полиции на содержание заграничной агентуры в Париже.
Мануйлов и его агентура установили пути транспортировки в Россию нелегальной литературы и попытались организовать ее перехват. Однако неожиданно в конце 1904 г. из Петербурга последовало распоряжение прекратить разработку Деканози на том основании, что якобы не была установлена его причастность к «военно-политической деятельности», а Мануйлову было рекомендовано сосредоточиться на организации безопасности российского флота, следующего с Балтики на Дальний Восток.
