— Чего вы хотите? — грубо спросил он.
— Повидать моего сына, — ответила Белл, воинственно вздернув подбородок. — Я Белл Макалистер. Требую впустить меня в дом.
— Простите, леди, но никто не может войти в дом без разрешения мистера Макалистера.
— Даже он не вправе отказать мне во встрече с моим сыном.
Верзила нагло осклабился:
— Я знаю, кто вы такая. Хозяин о вас рассказал. Он нанял меня защищать своего внука. Закон утверждает, что вы дурно влияете на ребенка. Уходите и больше здесь не появляйтесь.
Он начал было закрывать дверь, но Белл ухватилась за ручку и крикнула:
— Это неправда! Я хорошая мать, и мне нужен мой ребенок!
— Сообщите это властям.
— Подождите! Скажите только, как Томми. Он здоров?
— Он прекрасно себя чувствует, — соизволил сообщить громила и перед тем, как захлопнуть дверь у Белл перед носом, добавил, окинув женщину оскорбительно-грязным взглядом: — Я, может, приду повидаться с вами к Наоми. Вы вряд ли очень дорого стоите с вашей хромотой.
Дрожа от ярости, Белл стояла и смотрела на запертую дверь с растущим ужасом. Неужели она больше никогда не увидит сына? Слезы набежали ей на глаза, сердце разрывалось от боли. Уже не в первый раз кляла она Кейси Уокера. Если бы не Уокер, она и Томми жили бы в Плейсервилле в относительной безопасности. Единственная ее надежда — помощь закона. Чтобы собраться с мыслями, Белл прошла пешком все расстояние до конторы шерифа.
Шериф Роган откинулся на спинку стула и вопросительно поднял брови.
— Чем могу служить, мэм?
— Мое имя Белл Макалистер, и я нуждаюсь в вашей помощи.
Внимание шерифа явно обострилось.
— Что ж, давайте поговорим. Ведь вы, кажется, невестка Томаса Джорджа Макалистера, не так ли? Я о вас наслышан.
«Подготовлен и предубежден, — уныло подумала Белл. — Старик сделал все от него зависящее, чтобы скомпрометировать меня».
— Что бы ни сказал вам обо мне мой свекор, это ложь. Он силой увез моего сына. Похитил его прямо из постели. Каким, по-вашему, должен быть человек, чтобы поступить так с пятилетним ребенком, который никогда не разлучался с матерью?
— Мистер Макалистер хочет лучшего для ребенка. Он был здесь вчера и объяснил мне, что он сделал и почему. У него на руках постановление суда о предоставлении опеки над мальчиком. Если вы начнете скандалить, я буду вынужден арестовать вас за нарушение общественного порядка.
Белл уставилась на шерифа в полном ужасе.
— Не видеться с Томми? Вы такой же безумец, как Макалистер. Томми — мой сын. Он нуждается во мне. Ему всего пять лет. Какие основания представил Макалистер для того, чтобы отобрать у меня ребенка?
— Он дедушка мальчика и имеет полное право забрать его у плохой матери, — сказал шериф. — Уезжайте отсюда с миром, мэм, и все будет в порядке.
— Вы, должно быть, не в своем уме, если полагаете, что я уеду, оставив моего сына с человеком, которого он презирает. Макалистер не обращал на Томми ни малейшего внимания, пока его отец не умер. Тогда ему вдруг потребовался внук. Он не получит Томми, слышите! — крикнула Белл, близкая к истерике. — И я говорю с вами не в последний раз!
Повернувшись, Белл почти бегом покинула комнату. Но она не собиралась уходить далеко, о нет, и прямиком зашагала в контору к Макалистеру.
— Передайте ей, что я не хочу ее видеть, — донесся до Белл сердитый голос из-за полуоткрытой двери кабинета.
Секретарь плотнее прикрыл дверь и произнес, виновато глядя на Белл:
— Простите, мэм, мистер Макалистер… очень занят и никого не принимает.
Белл не удовлетворял такой ответ. Мимо растерявшегося от ее напористой решительности секретаря она рванулась к двери, распахнула ее и бурей ворвалась в кабинет.
Макалистер, завидев ее, злобно прищурился.
— Что это значит, Майерсон? Я, кажется, ясно дал понять, что не хочу видеть эту женщину!
— Простите, мистер Макалистер, — забормотал секретарь, — она оттолкнула меня и вошла без позволения.
— Выйдите, Майерсон. Я приму мисс Паркер.
Белл заговорила с Макалистером, как только секретарь закрыл за собой дверь:
— Как вы смели выкрасть моего сына? И моя фамилия Макалистер, как вам отлично известно. Я была замужем за вашим сыном, помните?
Губы Макалистера вытянулись в ниточку.
— Я не признавал и не признаю этот брак. Я готовил для него другой, достойный его союз. Но он попал вам в лапы, и вы надеялись улучшить таким образом ваше положение. У вас есть брачное свидетельство, подтверждающее законность вашего союза, но я категорически отказываюсь считать своей невесткой проститутку.
— Вы не имеете права осуждать меня, ничего обо мне не зная! — возмутилась Белл. — Вы посещали заведение Наоми, когда я жила у нее в доме. Видели вы хоть раз, чтобы я поднималась наверх, в спальни, с мужчиной? Видели, чтобы я занималась в доме чем-либо, кроме того, что подавала напитки и делала уборку?
— Мне известно не менее дюжины мужчин, готовых показать под присягой, что они обладали вами.
Белл едва поверила собственным ушам, услышав эти слова.
— Я знала, что вы меня ненавидите, но не имела представления, что ради удовлетворения этого чувства вы готовы пойти на все, лишь бы разрушить мою жизнь. Но даже эта ненависть, как бы велика она ни была, не идет в сравнение с тем злом, которое вы причинили Томми.
— Томми обойдется без вас. Он прекрасный мальчик. Чем скорее он вас забудет, тем лучше. У него будет все, что можно приобрести за деньги. После совершеннолетия он унаследует мои виноторговые предприятия и столько денег, что ему их не истратить за всю жизнь.
— А как насчет любви? Вы дадите ее Томми?
— Я в состоянии дать ему свою любовь.
— Не считайте меня столь безнадежно глупой. Я говорю о материнской любви.
— У Томми будут няни и учителя. Он ни в чем не ощутит недостатка. А теперь прошу меня извинить, поскольку я жду важного клиента.
Белл упрямо выставила вперед подбородок.
— Я не уйду до тех пор, пока не повидаюсь с Томми.
— Это невозможно. — Макалистер сделал вид, что чрезвычайно занят бумагами, которые лежали у него на столе. — У меня есть постановление суда, запрещающее любой ваш контакт с сыном. Если вы нарушите его, то окажетесь за решеткой.
— У вас нет сердца? Никакого сочувствия ко мне?
— Никакого в том смысле, о каком говорите вы. — Он бросил на Белл косой плотоядный взгляд и довольно усмехнулся. — Вы продажная женщина, и я могу это доказать. Где вы были, когда мои люди проникли к вам в дом и забрали Томми?
Белл побледнела и едва устояла на ногах, услышав это жестокое обвинение.
— Можете не отвечать. Вы совокуплялись в это время с Кейси Уокером. Он чертовски толковый детектив, преданный своему делу. Надеюсь, удовольствие, которое он вам доставил, стоит разлуки с вашим сыном. А Уокер честно отработал полученные от меня деньги, все до последнего гроша.
