— Что ж, меня вполне устроит, если наш брак будет аннулирован! — с вызовом заявила Лили, отчаянно пытаясь вырваться. По какой-то непонятной причине эта усмешка пугала ее куда больше его гнева.
— Зато не устроит меня! — с убийственным спокойствием парировал Мэт. — Наш брак не фиктивный, дорогая моя, а самый настоящий. Я не монах и не собираюсь им становиться лишь из-за того, что меня угораздило жениться на незрелой девице, не желающей исполнять свои супружеские обязанности.
— Незре.., незрелой девице?! — задохнулась от возмущения она. — Да о каких обязанностях ты можешь говорить, когда сам же имел наглость заявить мне о том, что ни в грош не ставишь свою клятву перед алтарем и не обещаешь хранить мне верность? Разве не ты похвалялся, что тебе достаточно выйти на палубу, и все женщины на корабле будут стонать от неудовлетворенной страсти? Так вот пойди и найди себе хотя бы одну, а меня оставь в покое!
Мэт был в ярости. Чем же околдовала его эта девчонка, что ему одновременно хотелось и придушить ее, и заняться с ней любовью? Почему, черт возьми, она так упряма?
О, теперь он начинал понимать беднягу Стюарта Монтегю, почему тот так усердствовал, чтобы поскорее сбыть с рук свою строптивую дочурку! Мэт настолько устал сражаться с ней, что его подмывало плюнуть на все и уйти, но он отлично понимал: если позволить ей сейчас одержать верх, то потом ему уже ни за что не подчинить ее себе.
— Да, ты не ошиблась, здесь полно женщин, готовых по первому моему зову прыгнуть ко мне в постель, — прорычал он сквозь плотно сжатые зубы.
— Вот и прекрасно, развлекайся с ними так часто, как только придет охота.
— Я не нуждаюсь в твоем разрешении. Черт возьми, да пожелай я переспать с другой женщиной, я бы получил ее в ту же секунду. Но по каким-то непостижимым для меня причинам мне нужна именно ты. Можешь считать меня дураком, но не пытайся играть мною. Я хочу тебя, Лили Хоук.
Мэт склонился над ней, ища ее губы.
Лили попыталась вырваться, но он крепко держал ее голову. Его губы исследовали ее рот, сначала осторожно, а затем — властно и настойчиво, нежные прикосновения языка, казалось, обладали каким-то сладостным вкусом.
Из горла девушки вырвались протестующие звуки, но Мэт не обратил на них никакого внимания, проникая языком все глубже и глубже, пока не почувствовал, что его захватил слепой порыв страсти. Когда Лили наконец прильнула к нему и застонала, его покинули остатки самообладания.
Мэт прервал поцелуй. Его дыхание стало хриплым, прерывистым и, казалось, вот-вот разорвет ему грудь. Он чувствовал, что если сейчас же не остановится, то попросту швырнет ее на пол и возьмет силой. Несмотря на всю решимость добиться своего, Мэт не хотел так обращаться со своей женой. Он отступил и посмотрел на нее. В широко распахнутых глазах Лили читался страх, ее губы, истерзанные его поцелуем, вспухли и покраснели. Мэт перевел взгляд на грудь девушки, бурно вздымавшуюся под зеленым шелком лифа. Продолжая неотрывно смотреть на нее, будто гипнотизируя, он медленно расстегнул пуговицы и снял рубашку.
При виде его обнаженной груди девушка залилась краской. Постепенно до нее дошло, что на этот раз ничто не способно помешать Мэту сделать ее своей женой не на словах, а на деле. Она может кричать, царапаться, кусаться — словом, делать что угодно, но мужчина, стоящий перед нею, хочет ее, и только чудесное вмешательство может его остановить.
Разве что…
— Мэт, не надо, я.., не могу. Ты выбрал неудачное время месяца. — Ее щеки стали пунцовыми. И в самых смелых своих мечтах Лили не могла предположить, что будет столь откровенна с мужчиной. Даже если он — ее собственный муж. Но на сей раз ей ничего другого не оставалось.
Секунду Мэт молчал, затем недоверчиво прищурился.
— Когда же это случилось?
— Се.., сегодня, — пролепетала Лили, молясь, чтобы он повел себя как джентльмен и не потребовал доказательств.
— И как же долго ты будешь.., недоступна?
Лили замялась, пытаясь подсчитать, сколько дней отсрочки может ей дать эта ложь. Если она отвоюет себе неделю, то там, пожалуй, сумеет придумать что-нибудь еще.
— И не вздумай врать мне, детка, — пригрозил Мэт. — Я прекрасно знаком с особенностями женского организма.
— Неделю, — выпалила Лили, надеясь, что он поверит ей на слово и прекратит расспросы.
Осечка!
— Не держи меня за идиота. Даю тебе три дня, дорогая. И ни днем больше! А пока, — добавил он с тихой издевкой, — я подыщу себе кого-нибудь другого, кто не боится вести себя как женщина.
Мэт резко развернулся и покинул каюту.
Лили чувствовала, как у нее дрожат колени. Она была на краю пропасти, но на сей раз выиграла схватку. Как долго удастся ей держать его на расстоянии? Мэт был кем угодно, но, как он сам сказал, только не идиотом. Непонятно одно: зачем ему все эти хлопоты, если любая женщина рада угодить ему? Лили готова была побиться об заклад, что та томная брюнетка не отказалась бы разделить с ним постель. А может быть, она уже не раз помогала Мэту решать его проблемы. Девушка часто с беспокойством ловила хищный огонек, загоравшийся в ее темных глазах. Казалось, женщина все время наблюдает за ними, выжидает, словно притаившись в засаде. И хотя брюнетка ни разу не заговаривала ни с Мэтом, ни с нею. Лили чувствовала, что она хранит какую-то опасную тайну.
Мэт подставил лицо хлестким порывам ветра. Только круглый идиот может позволить девчонке водить себя за нос! Еще никогда его желание не было столь мучительным.
За всю свою взрослую жизнь он не оставался без женщины дольше нескольких дней, конечно, за исключением тех случаев, когда выходил в море. Восставшая плоть натянула ткань его брюк, и Мэт недоумевал, как Лили за считанные дни удалось стать для него настоящим наваждением. И, видит бог, это его собственная жена! Что бы сказали друзья, доведись им узнать, что страсть к собственной жене довела его почти до животного состояния?
— Как здоровье твоей драгоценной половины, дорогой? Я слышала, она упала?
Мэт немедленно узнал голос. Какого черта здесь делает Кларисса именно сейчас, когда Лили распалила его желание, подобно адскому пламени?
— С ней все в порядке. — Для мужчины, находящегося в его положении, он держался с удивительным самообладанием.
— Почему же ты в одиночестве? Неужели радости медового месяца уже наскучили тебе? Могу поклясться, что однажды ночью, когда мне не спалось, я, прогуливаясь по палубе, видела тебя на одном из диванов в салоне. Признай хоть теперь, что тебе нужна настоящая женщина.
— Будь ты проклята, Кларисса, — прорычал Мэт сквозь стиснутые зубы. — Тебе еще не надоело?
— Нет, дорогой, ведь дело касается тебя.
