— Будь ты проклята, Кларисса, — прорычал Мэт сквозь стиснутые зубы. — Тебе еще не надоело?
— Нет, дорогой, ведь дело касается тебя.
Она подошла к нему совсем близко. Так близко, что он почувствовал дурманящий запах женщины и потерял голову.
Грубо схватив Клариссу за локоть, он поволок ее за бочки, громоздившиеся на опустевшей палубе. Наступило время ужина, и пассажиры уже собрались в салоне, готовясь насладиться едой. Небо окрасилось в темно-фиолетовые тона, до наступления темноты оставалось несколько минут. Вокруг не было ни одной живой души, кроме вахтенного, а бочки надежно укрывали их от случайных свидетелей.
Кларисса торжествовала. Именно этого момента она ждала так долго. Наконец-то Мэт признал, что нуждается в ней, что его молодая жена не в счет! Наслаждаясь победой, женщина запрокинула голову — отзываясь на его страсть и не в силах более контролировать свое собственное желание. Она прильнула к широкой груди Мэта, ее губы жаждали поцелуев, а тело — прикосновения его больших, сильных рук. Даже сквозь многочисленные юбки Кларисса чувствовала его напряженную плоть. Она взяла его руку и положила на свою правую грудь.
Лили вышла из каюты и направилась в салон. Увидев, что Мэта еще нет, она села на свое место за столиком и с удовольствием принялась за еду, радуясь, что может насладиться вкусным ужином без его жгучих взглядов и неловкого молчания. Девушка надеялась, что он также не появится к ночи, что он вообще никогда не появится, однако понимала, что все это — пустые мечты. Ровно через три дня он будет ждать ее в постели, и, если к тому времени она что-нибудь не придумает, развязка неминуема.
После ужина Лили не присоединилась к другим пассажирам, которые, как правило, собирались поболтать, а поднялась на палубу подышать свежим воздухом. Наверху было безлюдно, и девушка направилась к борту, отметив, что с полудня заметно похолодало и волнение на море усилилось.
Возвращаться в каюту не хотелось, но и под пронизывающими порывами ветра было неуютно. Заметив на юте несколько бочек. Лили решила, что они послужат ей надежным укрытием и позволят в полной мере насладиться одиночеством. Осторожно ступая по скользкой палубе, она направилась к бочкам, прикидывая, на какую из них можно было бы присесть. Приблизившись, девушка, к своему удивлению, услышала голоса. Она робко заглянула за образованную бочками преграду и остолбенела, увидев Мэта в обществе той самой брюнетки, что постоянно преследовала их. Та прижималась к нему, призывно глядя ему в глаза, а Мэт — о боже! — Мэт ласкал рукой ее грудь!
К счастью, они не слышали ее взволнованного громкого дыхания, и Лили удалось ретироваться незамеченной.
Оказавшись в своей каюте, она бросилась на кровать, отчаянно молотя кулачками по подушке, искренне желая, чтобы вместо нее оказался Мэт — эта лживая свинья, уверявшая ее, что никогда не был знаком с той женщиной.
Чего еще ожидать от мужчины, который нагло заявил, что не собирается блюсти верность? Но откуда это чувство обиды? Почему ей так больно оттого, что она застала своего мужа с другой?
* * *
Мэт сжал грудь Клариссы, и ее страстный стон пробудил воспоминания о том, что было между ними раньше. Он попытался представить себе ее белые нежные груди, не помещавшиеся в ладонь, крутой изгиб бедер, мягкие и пышные ягодицы… Но перед его внутренним взором вновь вставала другая грудь, высокая и упругая; узкие, хотя и безусловно женственные бедра; талия, такая тонкая, что он мог легко сомкнуть вокруг нее пальцы, и подтянутые, идеально круглые ягодицы, пружинившие под его рукой.
Лили.
Лили, ее бархатные щеки, окрашенные первым цветением юности.
Тело Мэта само сделало выбор: неожиданно его плоть обессилела и опала. Такого с ним еще никогда не случалось. Если в этом виновата Лили и из-за нее он никогда не сможет насладиться другой женщиной, то она настоящая ведьма, и будь проклят тот день, который свел их вместе.
— Мэт, любимый, — проворковала Кларисса, задыхаясь от желания, — пойдем в мою каюту, там нам никто не помешает.
Она была настолько возбуждена, что не заметила его внезапного охлаждения.
Отстранив ее, Мэт сказал:
— Прости, Клари, но боюсь, сегодня ничего не получится.
Раздражение, явно звучавшее в его голосе, привело женщину в замешательство.
— Конечно же, получится, дорогой. Нет ничего такого, что бы у тебя не получилось. Кому, как не мне, знать?
Мэт хрипло рассмеялся. Он бесцеремонно схватил ее руку и поднес к своему паху.
— Теперь ты мне веришь?
— О… — От изумления Кларисса потеряла дар речи.
— Спокойной ночи, Клари.
— Мэт, постой. Я знаю, как пробудить в тебе желание.
Тебе всегда нравилось, когда я делала это ртом. Пожалуйста, не сдавайся так легко!
— Спокойной ночи, Клари, — повторил Мэт, слишком занятый своими проблемами, чтобы обсуждать их с ней.
О, Лили, Лили, черт бы тебя побрал!
Той ночью Мэт так и не вернулся в каюту, и Лили не знала, радоваться этому или возмущаться. Все говорило о том, что он остался у брюнетки. Чем дольше девушка думала об этом, тем хуже ей становилось. Она и не предполагала, что его измена может ее так больно ранить. Сердце болезненно сжималось, в нем поселилась сосущая боль; от чувства брошенности, опустошенности сводило желудок, а разум застилала пелена черной тоски. Разве ее вина в том, что Мэт похотлив, как мартовский кот, и ему каждую ночь нужна женщина? Нет, но в том, что он ищет удовольствий на стороне, виновата все-таки она. Это был ее сознательный выбор. Но если выбор сделан, чего же теперь мучиться? Да кому он нужен, этот Мэтью Хоук? Той смазливой брюнетке? Вот и отлично — пусть забирает его. Это, по крайней мере, даст ей. Лили Монтегю, три дня свободы.
* * *
В течение двух последующих дней Лили видела Мэта только за едой. Она неплохо проводила время, болтая с другими пассажирами и гуляя по палубе. Странным было лишь то, что Мэт приходил в салон или один, или в компании капитана Арчера. Зная, что он не может долго обходиться без женского общества. Лили всякий раз ожидала увидеть ту брюнетку, повисшую у него на руке. Но этого так и не случилось. Почему? Он боялся выглядеть смешным, открыто появляясь на людях со своей любовницей?
Или дело в чем-то другом?
Занятая этими мыслями, девушка почти забыла о предъявленном ей ультиматуме, когда на третий вечер, после ужина, к ней подошел Мэт.
— Позволь проводить тебя до каюты, — негромко сказал он.
Лили испуганно взглянула на него, но на его лице застыла непроницаемая маска светской любезности, разглядеть под которой истинные чувства или намерения не представлялось возможным. Лишь плотно сжатые губы, чуть резче, чем обычно, обозначившиеся желваки да нервно бьющаяся на шее жилка выдавали его напряжение. Однако девушка успела достаточно изучить своего мужа, чтобы сразу понять, чего он хочет.
