Нет, конечно, Тома я не пойму, и понимать не хочу. Молча отвечал ей. А сам чувствовал, как холодное пламя ярости охватывает изнутри из-за собственного бессилия. Нужно было успокоиться, только ни черта не выходило взять себя в руки.
Воспалённый мозг все же выдал решение. Я предложил ей дружбу, ни на одно мгновение, не веря в это. Возможность приятельских отношений между нами равна нулю. С моей стороны очевидно. Но это было то, чем можно было удержать ее без давления, принуждения с моей стороны.
Я не хотел возврата в прошлое. Не хотел заставлять любить, я хотел, чтобы она нашла это чувство в себе, я был уверен где-то еще оно живёт. Не собирался даже предполагать, что она разлюбила, не верил в такую возможность, и, если это было правдой, ее нелюбовь, я принять такую правду был не готов.
И она согласилась, посмотрела на меня своими огромными глазами и дала надежду.
А после уже в моей квартире, я сидел и смотрел на нее спящую. И внутри плакал. Прикасался к ее волосам, проводил пальцем в миллиметре от ее лица, боясь прикоснуться по-настоящему, боясь разбудить, и сам боялся заснуть, боялся, что, когда проснусь ее уже не будет. И ее золотистые волосы на подушке окажутся очередным сном.
Я выпил кофе, договорился о доставке цветов. Прижался лбом к стеклу, наблюдая как сумерки окрашивает красные отблески рассвета.
Я должен был ее вернуть, вернуть ее чувства.
«Ты — сплав всего, что я любил,
тебе молились в древнем Риме.
Пиши мне письма из своей страны,
я буду ждать их, будучи в могиле.
Орфей.»
Небо, стихия — бездонная… безбрежная… бескрайняя… Мы окунулись в его пространство как будто ныряя в небосвод.
Я посмотрела в окно и увидела становящимися крошечными дома, а после реку, острова леса, которые были словно нарисованы на карте.
Что обычно испытывает человек, здесь наверху над облаками? Я испытывала страх, волнение, упоение…и безграничное счастье. Раньше я уже летала, но те ощущения можно сравнивать с полётом внутри дома. Из которого в маленьком окошке, земля представляется нереальной. Словно картинка из телепередачи.
Но в этом воздушном судне, я чувствовала каждое движение воздуха, пока мы поднимались все выше и выше. Вглядывалась в обволакивающую густую пену облаков, пока не взлетели выше их, и нырнули в бескрайнюю синеву, ослеплённую ярким солнцем.
Это было непередаваемое ощущение. Красоты, мощи, бескрайности нашего мира. Еще на взлёте Сергей протянул мне наушники, они не только защищали от шума, еще в них играл сборник классической музыки, которая подчёркивала чистое визуальное наслаждение.
Когда зазвучала «Le vent, le cri»— Энио Мориконе, мой взгляд оторвался от неба и направился на Сергея, словно почувствовав это, он обернулся. Выражение глаз, моих мечтательных, его пронзающих, говорили о многом. Они переплелись, наши взгляды, наши души. Здесь в воздухе, высоко над землёй.
Это был наш невидимый танец, полет, прикосновение, наслаждение, томление одними глазами.
Он словно шептал мне «Смотри перед тобой весь мир. Я дарю этот мир тебе. Это небо, солнце, облака. Я дарю…»
И под взглядом светлых глаз, во мне расцветала нежность, любовь. Я не знала, как сложатся наши отношения в будущем, и не хотела дать внутренним размышлениям взять верх над этим мгновением.
Мгновением любви. Трепетной, безотчётной, особенной любви к человеку которого казалось сама судьба навсегда поселила в моем мире. Знала, что навеки отложу эти мгновения, проведённые в небе, в копилку собственных воспоминаний. То, что сейчас происходило это больше чем отношения двух близких людей. Это больше чем страсть, больше, чем притяжение. Сейчас внутри нас воскресало ощущение неземного чувства, той чистейшей эмоции, которая делает жизнь полной смысла и счастья. Небо, облака, Сергей, я, любовь и музыка Мориконе.
Я отвернулась и от бушующего потока внутри на глаза набежала влага. Я пыталась бежать от чувств, от любви, но оказалось бежать мне некуда.
Седой, не стал больше смотреть на меня. Словно даря мне эту паузу, давал успокоится. Взять себя в руки. Он сидел рядом с пилотом и, казалось, получает удовольствие не столько от полёта, а от самой ситуации. От моего присутствия, наших раскрывшихся чувств. Хотя выглядит абсолютно спокойным, уверенным и даже сосредоточенным.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Наш полет длился всего лишь два часа, а казалось целую жизнь.
Когда мы приземлились, уже начали сгущаться сумерки.
Часть 22. Мой темный мир в твоих руках
Часть 22. Мой тёмный мир в твоих руках.
Возле моего дома мы попрощались. Как Сергей и обещал, не стал преследовать, давить, он меня отпустил. С одним условием, Сергей подчеркнул его — я постараюсь взять два выходных на текущей неделе. И мы проведём немного времени вместе. Я легко согласилась. Этот мужчина притягивал меня, я уже не могла этого отрицать.
На следующее утро приехав в гостиницу, я поняла, что заскучала по своей работе. Особенно, когда увидела сияющее лицо Вали. Соскучилась по рутине обязанностей, хлопот и забот. Всегда тяжело переносила эмоциональные качели. Ценила спокойствие и душевное равновесие выше всего. Вот и сейчас принимая смену, изучая список постояльцев и бронь, отключила все внутренние переживания, сосредоточилась на графике въезда и выезда гостей.
— Ой Тома, я уже так запарилась без тебя, — радостными тирадами осыпала меня Валя. — Ни на перекур выбежать, ни нормальной тебе помощи. — С другой сменщицей думала с ума сойду.
Она на минуту помолчала, пока я стоя рядом, заполняла форму аккуратным почерком. Не ожидая, что я втянусь в разговор, она продолжила.
— Надеюсь, дома все хорошо у тебя. — А то я другую напарницу не выдержу. — Честное слово. — Ты хоть иногда бываешь молчуньей и тихоней, но мы вместе замечательная пара. Так что, утряслось все?
Показалось, она искренне интересуется моими делами. Наверное, сменщица и вправду попалась не очень.
— Утряслось, — улыбнулась и коротко ответила ей я. Намеренно промолчав, о планируемых выходных.
— Отлично, — она хлопнула, довольная, в ладоши, — У нас полно работы. — Делегация из Бельгии забронировала восемь номеров. — Встречать их в аэропорту назначили тебя, ну и курировать будешь ты соответственно. Так старшая определила.
— Это когда?
— Ну, прилетают завтра, пробудут семь дней.
Я мысленно отметила, что, учитывая обстоятельства, выходные не получится взять. Понимала, Сергей будет расстроен. Мне и самой очень хотелось снова его увидеть. Но как бы там не было, личное это личное, а работа есть работа.
— Здравствуйте!
Возле стойки регистрации стоял молоденький парень в светлой кепке, с логотипом курьерской службы.
— Добрый день.
Вежливо улыбаясь, отозвалась гостю.
— У меня доставка для Тамары Даневич, у неё должность администратора.
— Это я.
— Распишитесь, пожалуйста об получении. — сказал, протягивал белые листки.
Я поставила подпись на двух бланках. Как только я закончила, курьер достал посылку и вручил мне.
Валя, забыв, про все дела и разговоры, с восхищением, удивлением и нескрываемым интересом перевела взгляд на меня.
Я же держала перед собой огромную, матово — черную коробку, в которой красовались фиолетовые розы. Их бутоны были необыкновенны, настолько красивы и свежи, словно их только что срезали с куста. Внутри прилагалась записка. На черном картоне золотились буквы.
… Мой тёмный мир в твоих руках.
Люблю, скучаю
твой С.
— Тома, Тома… — вывела меня из раздумий напарница. — Может объяснишь все происходящее, а то я сейчас с ума сойду от любопытства.
— Нечего объяснять, это просто цветы.
— Я вижу, что не бабочки. — Но кто это такие презенты тебе присылает? — Цена таких цветочков — пол моей зарплаты. — Ты же вроде говорила, что в разводе почти. Или таким жестом бывший муж решил вернуть тебя? — не унималась девушка.
— Это не муж. — Просто друг.
